Мэри сидела перед камерами таких телепередач, как «Доброе утро, Америка», «Встреча с прессой», «Огневой рубеж». Интервью с ней появились в «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост» и десятках других влиятельных газет. У нее также взяли интервью репортеры из «Таймс», «Шпигеля». «Ожжи» и «Монда». Журналы «Тайм» и «Пипл» посвятили ей и ее детям целые разделы. Фотографии Мэри мелькали повсюду, и что бы ни случилось в мире, ее сразу же просили прокомментировать это событие. Мэри Эшли и ее дети стали знаменитостями.
– Мам, – сказа Тим, – просто жутко становится, когда видишь во всех журналах наши фотографии.
– Именно жутко, – согласилась Мэри.
Она чувствовала себя неловко в лучах славы. Так она и сказала Стэнтону Роджерсу.
Бен Кон и Акико лежали в постели. Акико была привлекательной японкой, на десять лет моложе репортера. Они познакомились несколько лет назад, когда он писал статью о манекенщицах, и с тех пор не расставались.
Кон был погружен в свои мысли.
– Что-нибудь случилось, милый? – нежно спросила Акико. – Может, мне еще поласкать тебя?
Его мысли витали где-то далеко.
– Нет, у меня и так уже стоит.
– Что-то незаметно, – дразнящим голосом сказала она.
– У меня стоит на один материал для газеты. В этом городе происходит что-то странное.
– Что же в этом необычного?
– Я и сам не знаю, вот в чем дело.
– Ты мне расскажешь?
– Мэри Эшли. За последние две недели ее фотография появилась на обложках шести журналов, а ведь она еще не заняла свой пост. Акико, кто-то усиленно делает из нее суперзвезду. Но почему?
– Не забывай, что у меня восточный склад ума. Наверно, ты просто все усложняешь.
Бен Кон зажег сигарету и глубоко затянулся. – Может, ты и права, пробурчал он.
Она провела рукой по его телу и принялась поглаживать его.
– Может, ты отложишь сигарету и лучше зажжешь меня?…
– Завтра состоится прием в честь вице-президента Брэдфорда, – сказал Стэнтон Роджерс. – Я достал тебе приглашение. В пятницу, в «Пан Америкен Юнион».
«Пан Америкен Юнион» располагался в величественном здании с огромным садом. Его часто использовали для различных дипломатических приемов. Обед в честь вице-президента был выдающимся событием, хрусталь и старинное серебро украшали столы. Тихо играл небольшой оркестр. Все приглашенные относились к столичной элите. Кроме вице-президента и его жены, здесь находились сенаторы, послы и всевозможные знаменитости.
Мэри была поражена окружавшей ее роскошью.
«Надо все запомнить, чтобы потом рассказать Тиму и Бет», – подумала она.
Гостей пригласили к столу. Мэри сидела в окружении сенаторов, высокопоставленных чиновников госдепартамента и дипломатов. Обед был изысканным, а люди обаятельными.
В одиннадцать часов Мэри сказала сенатору, сидящему справа от нее:
– Я и не заметила, что уже так поздно. Я обещала детям, что не буду задерживаться.
Она встала и кивнула гостям.
– Было очень приятно с вами познакомиться. До свидания.
В зале воцарилась тишина. Все приглашенные смотрели, как Мэри идет к выходу.
– О, Господи! – прошептал Стэнтон Роджерс. – Ее ведь никто не предупредил.
На следующее утро Стэнтон Роджерс встретился с Мэри за завтраком. – Мэри, – сказал он. – В этом городе существуют строгие правила.
Многие из них ужасно глупые, но их следует соблюдать.
– Я что-нибудь не так сделала?
– Вы нарушили правило номер один, – вздохнул он. – Никто – абсолютно никто – не может покинуть прием раньше почетного гостя. А им вчера был вице-президент Соединенных Штатов. – О Господи!
– Сегодня все телефоны звонили не переставая.
– Простите меня, Стэн. Я ведь этого не знала. К тому же я пообещала детям…
– В Вашингтоне не существует детей, здесь есть только избиратели. В этом городе сосредоточена вся власть. Никогда не забывайте об этом. Появились проблемы с деньгами. Расходы были просто невообразимыми.
Цены в Вашингтоне поражали Мэри. Она отдала кое-какие вещи в прачечную отеля, а когда увидела счет, чуть не упала в обморок.
– Пять долларов и пятьдесят центов за то, чтобы постирать блузку? И два доллара, чтобы выстирать лифчик! «Нет уж, теперь я займусь стиркой сама».
Она намочила колготки в холодной воде и положила их в морозильник. Так они прослужат дольше. Она стирала вещи детей в раковине. Носовые платки после стирки она сушила на зеркале, а потом тщательно складывала их, чтобы не гладить. Свои платья и брюки Тима она развешивала на плечиках в ванной, затем включала на полную мощь горячую воду и закрывала дверь. Когда однажды Бет открыла утром дверь в ванную, оттуда вырвались клубы пара.
– Мама! Что ты делаешь?
– Экономлю деньги, – гордо ответила Мэри. – Цены в прачечной просто умопомрачительные.
– А если к нам зайдет президент? Как это будет выглядеть? Он посмотрит на тебя как на деревенщину.
– Президент к нам не зайдет. И пожалуйста, закрой дверь, не мешай мне экономить деньги.
