Сергей пристально посмотрел на Гошу.
— Но догадываться мог? Чуял?
— Да нет же, Сергунь!
Сергей прибавил громкость в проигрывателе.
— Старый агрегат, колонки никуда не годятся!
— Не понял, — растерялся Гоша.
Но Сергей не дал объяснений. Бетховенские раскаты набрали свою знаменитую мощь.
— Ладно. Надоедает уже... закругляться давай. Ну надо, чтобы вышла злость, извини... — Сергей виновато развел руками. — Чтоб не искрило так между нами! — И он заехал Гоше кулаком по физиономии.
От удара Гоша отлетел, ударился о платяной шкаф и сполз на пол. Почему-то он совсем не был готов: на долгую моральную вивисекцию настроился, а простого мордобоя не ждал.
— Как? Мало не показалось?
— Не... уже прилично. Гоша осторожно потер скулу.
— А то можно еще, из премиального фонда.
— А сдачу если?! — заводясь, произнес Гоша. — Не раскололся бы — имел бы право руками махать! А так—еще неизвестно, кому больше причитается!
— Тебе, только тебе.
Сергей вновь отошел к окну. Повернулся к Гоше спиной. Сделал длинную паузу.
— Но я добрый. Живи, гуляй, двигай коммерцию. Не знают они про тебя. Ни звука не знают.
— Нет... Серьезно?
Гоша был потрясен и счастлив.
— Ну, брат... Ну спасибище...
— Ты это Маше скажи — за ее нервотрепку жуткую. За ее поход, например, в Большой дом на Лубянку — думаешь, легко это женщине? Даже сейчас?
— Знаю, да... — наконец вставая, понуро проговорил Гоша. — Они туда с Катей ходили.
— А почему, прости меня, не с тобой, не с мужиком? А? — повысил голос Сергей.
Гоша не ответил.
— Да! Ходили они туда с Катей. Только Катя забыла паспорт и это ее сразу отсекло... И ходила она полтора часа по периметру этого «динозавра»...
— Сереж, — попытался вступить Гоша, но Сергей не дал себя перебить.
— А Маша была внутри. Одна. «Динозавр» — это я неправильно сказал, наверное: динозавры все вымерли... Все, хватит. Надоело мне с тобой разбираться! Пошли шампанское пить. За мою Машу героическую.
— И за мой завтрашний фингал—он будет выдающийся! — Гоша попробовал улыбнуться и тут же сморщился — «гостинец» дал о себе знать. — Слушай, ты где так научился неслабо? Фингал будет имени Арнольда Шварценеггера!..
Когда они вышли в коридор, Сергей вдруг взял Гошу за плечо, прислонил к стене и заговорил тихо-тихо:
— Просьба к тебе: выпьем по сокращенной программе, по ускоренной, ладно? Именно сегодня. Не смейся, но я две недели мечтал: вот выйду, и будет вечер, когда Маша и я... только. Отец напрашивался, а я даже ему говорю: нет, батя, не сегодня...
Гоша поднял руки, словно сдаться решил.
— Усек, испарюсь сразу. Суди сам: можно мне наливаться шампанским, если и без него башка гудит? И пол у вас какойто бугристый... Нет, один глоток за тебя, один — за Машу, и ариведерчи! Тем более я за рулем...
В кухне, где Маша доедала суп, а Саша — огромный кусок торта, Гошин монолог еще продлился.
— Машенька! Одно я тебе скажу: он у тебя — человек! Прими мои поздравления и дай лапку поцеловать. А как он мне врезал квалифицированно? Нет, я прошу оценить! А чего ты хлопочешь? Не надо, не усаживай меня... свои восемь капель я и стоя могу. Что ты, разве за такого парня, как Сергей, можно пить сидя? Он же закрыл меня, можно сказать, собою! А ты, Машенька, имела все права оторвать мне голову. Но не стала. Подумала, наверно, что развитие в стране бизнеса у безголовых пойдет хуже. Спасибо, Маш. От всего частного капитала. А потом, чем бы я сегодня Бетховена слушал? Без головы?
Унять Гошу было невозможно. Все это вытекало из него спонтанно и сбивчиво.
— Я много почерпнул, кстати. Так что и за Бетховена спасибо. Он ведь немец? Полезно. Всегда у меня дефицит был по этой части, а сейчас тем более есть кое-какие дела с немцами...
Сергей открыл бутылку, разлил в три бокала и «капнул» в четвертый, в Сашин.
— Ну... вздрогнули? — ласково глядя на мужчин, проговорила Маша. — «Бездельник, кто с нами не пьет» — это, между прочим, тоже Бетховен, «Шотландская застольная»...
Маша чокнулась с мужем.
— Сереженька — за тебя. Чтобы больше никогда в жизни никто тебя не «привлекал» и не «подвергал». Пусть еще попробуют! Только мы — правда, сын? — мы можем и «подвергать» его, и «привлекать»... Вот за это.
— Только вы... — раздумчиво произнес Сергей. — Да, пожалуй, это годится.
— Да здравствует Сергей Кузнецов! — заорал Гоша. — Санька, три-четыре: ур-ра-а-а!
Саша с радостью подхватил команду. Все выпили.
— Да... — Гоша подмигнул Сергею. — Хорошо с вами, братцы, посидеть — большой кайф, но мне пора.
— Погоди, — растерялась Маша. — А торт?! Я и чай уже заварила... Как ты любишь...
— Не-не-не, — отмахнулся Гоша. — Как-нибудь в другой раз. Сейчас даже самый вкусный торт не пойдет: что-то он мне сделал с десной... твой Сильвестр Сталлоне. Серег, ну правда, как ты это делаешь в одно касание — чтобы и глаз заплывал, и зуб шатался?
Сергей расхохотался.
— Глаз и зуб — это мелочи! Главное, чтобы мозги после этого вставали на место.
— Это — да, за эту науку — спасибо отдельное. Век не забуду.
Гоша потянулся к Машиной руке.
— Да уж, не забудь, пожалуйста, — милостиво давая себя поцеловать, — проговорила Маша. — Пошел, да?
