— А то! Перед манекенщицами выступай со своим художественным свистом! Перед филиппинцами и голландцами... А здесь — не надо, я очень-очень прошу. Ведь она пожелает лично помочь сынишке таких милых людей исправить его двойки! Ведь они случайные, ведь мальчик-то способный, просто он мается без родителей, которые исполняют свой трудный долг на чужбине... Понятно? И вот я должна назвать ей фамилию. Какую? И самого племянника она захочет видеть — как же, ведь у него такой интересный, прямо-таки неотразимый дядя!
— Отдаешь все-таки должное дяде? — Глаза Шведова смеялись, только глаза.
— Противно, когда это «должное» отдают все!
Маша выглянула за дверь: не маячит ли там кто-нибудь любознательный?
— Вот еще эти две... — продолжила она, плотно прикрыв дверь, — ...скороспелки; и моментально захотели пригодиться тебе... видят же — хозяин жизни... и мое обалдение от твоего прихода — боюсь, они его правильно истолковали, или почти правильно! А сейчас они, наверное, возле твоего «мерседеса» топчутся...
— Он уже старый и немодный!
— Игорь! Это школа, пойми, причем никакая не элитарная, а просто школа, сюда не подкатывают на иномарках!
— Каюсь, не повторится. Буду ее оставлять в начале переулка, у «Пирожковой»...
— Все равно! Твой, как они выражаются, прикид...
— Понял, — устало кивнул Игорь Андреевич. — В следующий раз буду одет в продукцию фабрики «Большевичка». И обут в калоши. Кстати, как правильно писать калоши? Через букву «к» или через букву «г»?
— Ты за этим пришел?
— Это немаловажно!
— Ну хорошо, давай серьезно! —Давай!
— Зачем ты явился? Что за экстренность такая? — Маша пристально посмотрела на Шведова.
— Правду?
— Правду.
—А не пожалеешь?
-Ну?!
— Соскучился, — уже не пытаясь шутить, просто сказал Шведов.
— И это все? И я должна верить? — В Машином взгляде, впервые за время этого визита, можно было прочесть что-то ласковое.
— Да уж, солнышко, ты поверь как-нибудь... допусти... прими как гипотезу. Потому что других причин у меня нет. — Шведов насупился, играя связкой ключей. Помолчав, он продолжил — агрессивно и с болью. — В школу — нельзя. У дома отираться, даже если машину оставлять за квартал, — тоже ни-ни! В сутках нет такого часа, когда разрешалось бы позвонить, когда можно поговорить без напряга. Ибо супруг у нас безработный теперь...
Кто же в этом виноват — я?! Что он все время может быть дома?
В итоге отловить Пугачеву Аллу Борисовну мне значительно проще, чем тебя...
— Вот и выход нашелся! Да еще какой восхитительный — почему сразу было не толкнуться туда? «Чикаться» с обыкновенной, затрапезной учительницей, когда...
— Пожалуйста, помолчи — сейчас мой черед, — перебил Шведов. — Отлов этот съедает уйму времени, а оно не принадлежит мне одному и дорого стоит. Не хочу говорить о цене своего часа, сам смутно представляю ее... Но в Брюсселе сейчас трудится один из подмастерьев моих — тридцать пять долларов в час ему предложили сразу. Так что прикинь...
— Я не понимаю... Мне вроде как счет предъявляется? Я должна тебе кучу долларов?
— Ну-ну-ну, не передергивай! Я только говорю, что досадно и глупо обращаться с этими кучами как с осенними листьями — сметать их в люки канализации, сжигать... Следовало бы ценить мое время, понимаешь?
— Как? Что надо делать для этого?! — с иронией воскликнула Маша.
Однако Шведов сделал вид, что никакого подвоха в ее словах не почувствовал.
— Вот мы и добрались до сути, — удовлетворенно проговорил он. — Какие сильнейшие мозги скрипели над этим вопросом: что делать? Но они скрипели за всех... в том-то и беда их была: ну можно ли так напрягаться, за всех сразу? Я — куда скромнее. Я пробую только за двоих, да и то — пунктиром отвечаю... чтоб не давить. Чтоб избежать стрессов... -
Шведов взял мелок и быстро вывел на доске: «В И 3М—Я 3—Ж!»
— Игорь, ты спятил... — мгновенно разгадала «шараду» Маша. — Сотри немедленно!
— Наше капитал-шоу — это ваша судьба! — голосом телевизионного крупье ответил Шведов. — Оказаться ли в «Поле чудес» или в «Стране дураков» — зависит только от вас!
— Завуч же может в любой момент... — беспомощно прошептала Маша, лицо ее покрылось пятнами румянца. — Я и так здесь будто на углях...
Схватив тряпку, она принялась стирать надпись, но Шведова это не остановило. Вытянув руку на недостижимые до Маши высоты, он на этот раз медленно каллиграфическим почерком вывел опять: «3—Ж!»
— Игорь!
Странное впечатление производило это состязание мела и тряпки в руках у двух взрослых людей...
— Самый коротенький из возможных ответов сулит вам самый крупный выигрыш за всю историю «Поля чудес»! — еще раз повторил Шведов, привлекая к себе Машу.
Квартиру родителей Сергей открыл своим ключом.
Он никогда не задумывался, почему у него есть ключ от родительской квартиры, а у стариков от его нет.
Он и сейчас не понял, почему вдруг это пришло ему в голову...
Квартира хранила гробовое молчание, только из кухни раздался какой-то металлический стук и тут же стих.
Ориентируясь на этот звук, Сергей и обнаружил сестру. Катя стояла у плиты и что-то готовила.
— Привет, — негромко окликнул ее Сергей. Катя испуганно обернулась.
