— Да. — Марк глубоко вздохнул, поцеловал меня в макушку и продолжил. — И всю эту ярость мне предстоит сыграть…
— Вы будете снимать фильм по этой книге? — Я заглянула ему в лицо. — Что, правда?
— Да, мой агент Мария всегда дарит произведение, которое было положено в основу сценария. Мне важно передать героя именно так, каким его создал автор. Ведь очень часто многие важные детали в процессе написания сценария утрачиваются.
— И каким же ты увидел своего героя.
— Мне кажется в нем ярость и жажда мести стерли все человечное.
Я была не согласна:
— А мне кажется, что он не смог оправиться после всего, что произошло с ним. Это была не месть, это была единственная возможность справиться со своей невыносимой внутренней болью и пустотой. Он всю жизнь боролся, с самого рождения. Боролся за право жить, за свой угол, за еду… Он был невероятно зол на свою жизнь. Бокс был просто отдушиной… А потом он встретил ту девушку, и она разбудила в нем столько прекрасных чувств, которых он никогда не знал. С ее потерей не осталось ничего, вообще ничего, кроме темноты.
— Знаешь, а что-то в этом есть, пожалуй, я перечитаю ее еще раз. — И он ловко перекатился на меня и начал целовать. — Но не сейчас.
Весь небольшой отпуск мы посвятили себя другому прекрасному чувству — чувству наслаждения.
Мы наслаждались окружающей нас дикой природой и невероятной тишиной. Воздух был чистым и прозрачным, а еще у него был неповторимый аромат: свежесть горной реки с нотками кедра. Порой, сидя на берегу, было ощущение, что весь этот пейзаж нереальный. Будто ты смотришь на идеально отретушированную фотографию в географическом журнале.
Мы наслаждались едой — местные готовили какие-то невероятные блюда, и каждый кусочек вызывал экстаз у вкусовых рецепторов. А чего стоили домашние сыры и вино, и этот горячий хлеб только из печи: плотный, но достаточно пористый внутри, покрытый снаружи правильной корочкой, при нажатии на которую раздавался неповторимый хруст.
Мы наслаждались друг другом. В душе каждый из нас знал, что нам осталось быть вместе недолго. И хоть Марк много раз говорил, о том, что хочет вернуться, что хочет быть рядом, мне с трудом верилось, что я увижу его снова. Актеры — натуры довольно ветреные и влюбчивые. Ведь трудно убедить с экрана кого-то в своих чувствах, если ты сам в них, не поверишь. Поэтому они очень глубоко переживали то, что происходило на съемочной площадке и буквально пропускали все через себя: влюбленность, потери, смерть.
Но я хотела запомнить его всего, я жадно пыталась вобрать в себя каждую его черту. Я хотела помнить, как приятно покалывала кожу его щетина, когда он целовал меня. Мне хотелось помнить, какие у него длинные пальцы и как он нежно и рассеянно гладил меня ими по обнаженной спине, когда мы засыпали. Мне хотелось запомнить ощущение его гладкой кожи под моими ладонями, тяжесть его прекрасного тела. Я хотела помнить его запах. Будто можно было все это собрать, сложить в большую коробку и доставать по чуть-чуть, когда станет невыносимо одиноко.
Весь наш короткий отпуск мы жадно занимались любовью, каждый поцелуй, каждое прикосновение сразу же поднимало волну острого желания. И мы откладывали абсолютно все на потом.
Мы оба боялись — боялись предстоящего расставания…
Мы решили, что когда доберемся до дома Ани, то я сразу уеду. Я знал, что если проведу хоть немного времени в ее доме, то снова захочу остаться. Поэтому, когда мы подъехали к нему, то сразу заметили машину Софи, припаркованную неподалеку — я попросил ее помочь мне с вещами, так как приехал я на машине, а уезжать мне предстояло уже на байке.
Выйдя, мы направились к моей сестре, она стояла, облокотившись на калитку, и фотографировала Анин дом:
— Привет, делаешь снимки для объявления о его продаже? — спросила Аня, а потом они обнялись с Софи, — Прости меня за то, что произошло в ресторане, кажется, я…
— Ты психанула! — подсказала ей Софи, — О не переживай, мы уже привыкли к тому, что Марка приходится делить с малознакомыми людьми, а для тебя это было впервые. Да еще и я так вывалила это на тебя? Даже не извиняйся! — и она подхватила Счастливчика, который крутился у ее ног. — Ты что собралась продать дом?
Я взглянул на Аню:
— Не знаю, возможно, когда-нибудь… Софи, может выпьем кофе, пока Марк будет паковать вещи?
— С удовольствием, наслышана о нем. — И они втроем отправились на кухню, а я быстро поднялся к себе в комнату.
На сбор вещей ушло не больше получаса. Я еще раз не спеша оглядел всю комнату, мне было здесь безумно хорошо, и я знал, что буду сильно тосковать по этому месту. Выйдя с сумками из дома, я увидел, что Софи играла со Счастливчиком во дворе — она кидала ему небольшой мячик, а тот приносил ей его обратно. Аня сидела на ступеньках и с улыбкой наблюдала за ними, на ступеньке стояла нетронутая кружка кофе. Я присел рядом с ней:
— Может попросить Софи забрать Счастливчика к себе? Ты уверенна, что он не будет тебе мешать?
