Реми медленно обернулся к Микелю, готовый принять удар и пустить в ход все свое красноречие ради спасения монаршей чести. Прошла, должно быть, минута, прежде чем он понял, что шерьер по-прежнему лежит с закрытыми глазами и мирно спит.
Поспешно выбравшись из окна, Реми благополучно вернулся в свою комнату. Он спрятал костюм и добычу, переоделся в ночную рубаху, улегся в постель и попытался выкинуть все из головы.
Не тут-то было! Вопросы то и дело всплывали в сознании. Что предпримет Микель, когда утром недосчитается кое-каких вещей? Заметит ли пропажу письма? Сможет ли доказать, что это дело рук Реми? И самое главное: почему во сне он произнес его имя? Что ему снилось? Очередная перепалка? Последствия молчаливой войны? Перемирие? А вдруг Микель его… нет, такого точно не может быть! Или он не такой уж и плохой человек? В конце концов, королева никогда не ошибалась в людях.
Реми промаялся до самого рассвета и встал с тяжелой головой. Лиззи принесла ему воду для умывания и свежую одежду. В какой-то момент Реми настоял, чтобы будила и собирала его на приемы именно она, а Микель ждал у двери снаружи. Девушка часто сопровождала его и на занятия. Полностью одетый и готовый к уроку верховой езды, Реми вышел из покоев в компании служанки. Он был готов ко всему: к новым издевкам, упрекам, прямому требованию вернуть похищенное, к попыткам давления. Но шерьер выглядел как обычно. Он вежливо поздоровался, слегка поклонился и последовал за королем к конюшням.
Добравшись до леса, они разбили стоянку. Микель поправлял подпругу вороной лошади. Под расстегнутым мундиром, поверх рубашки, посверкивал ключ. Собравшись с силами, король подошел и дружелюбно улыбнулся парню.
– Хэй, приятель, – заговорил он, обнимая озадаченного шерьера за плечи. – Похоже, мы с тобой начали не с той ноты. Может, попробуем узнать друг друга получше?
Пальцы Реми мягко скользнули ниже и невесомо пробежались по рубашке шерьера. Растерянное выражение на лице Микеля сменилось усмешкой.
– Это ищете? – спросил он. Реми понял, что дал маху: парень показывал ему ключ, приподняв его за цепочку.
– Ну вот зачем сразу предполагать худшее? – оскорбился король. – Я просто решил, что нам пора вложить мечи в ножны.
– А, то есть вы пытались найти ножны?
Реми покраснел и отстранился. С четверть часа они не разговаривали. Когда коней оседлали, король с шерьером рысью поскакали к лесу. Вдоль тропы раскинули ветви дикие яблони. Кругом деловито жужжали пчелы и порхали бабочки, то и дело скрываясь в цветочных венчиках.
Кони шли ноздря в ноздрю. Микель не сводил глаз с тропы. Реми же не сводил глаз с Микеля. Наконец шерьер не выдержал.
– Дался вам этот ключ, – сказал он, все так же глядя перед собой. – Вы ведь понятия не имеете, от чего он.
– Пф, – фыркнул Реми, – так давай я его возьму и все выясню. – Он помолчал немного и добавил: – А может, он дорог тебе как память? Тогда, конечно, потом я его верну.
– Да, он дорог мне как память, – подтвердил Микель. – И нет, я не дам его вам, даже на время. При всем уважении, ваше величество.
Реми усмехнулся:
– Ха! Скажи еще, что он достался тебе в наследство от любимой матушки!
– К сожалению, я не знал свою мать. Она умерла родами, успев дать мне жизнь. Говорят, она была чудесной. – Микель наконец посмотрел на юного короля и закончил: – А ключ – последний подарок лучшего друга, безвременно покинувшего этот мир.
Реми почувствовал себя последним подлецом. Стыд и чувство вины накрыли его с головой, и он выдавил:
– Прости…
– Не беспокойтесь об этом, – ответил парень. – Вы же не нарочно.
Следующие полчаса они неловко молчали. Реми гадал, можно ли считать этот короткий разговор сигналом к примирению, но решил пока повременить с более серьезными шагами. Порой он ловил на себе быстрые взгляды Микеля, который тут же отворачивался, если понимал, что его заметили.
А что, если он и правда хочет сдружиться с Реми? И к тому же завидует. Ведь между ними столько различий: король воспитывался в неге и роскоши, а шерьер – в жесткой воинской дисциплине. Вот почему Микель его задирал! Точно так же мальчишка дергает за косу хорошенькую девчушку. Он просто привлекал к себе внимание. Теперь понятно, почему он становился все мрачнее с каждым днем бойкота. Подобной логикой объяснялся каждый его поступок. Удивительно, что Реми не замечал этого раньше. Но это же все меняло! Пожалуй, еще не поздно было перейти к стратегии «подольстись, и получишь все, что пожелаешь». Только одно обстоятельство не давало королю покоя.
– Мне вот что интересно: почему ты развернул лицом к стене мой портрет? – решился спросить он.
Микель чуть пришпорил коня, и Реми показалось, что он слегка вздрогнул. Затем откашлялся, в очередной раз мельком глянул на Реми и ответил:
– Буду признателен, если вы и вовсе заберете этот кошмар из моей комнаты.
– Что? – Король натянул поводья, останавливая лошадь. – Кошмар? Что ты имеешь в виду?
