Поднялась настоящая паника. Жители страны, словно безумные, мчались к морю и прыгали с причала, оборачиваясь дельфинами, морскими котиками, акулами… Они уходили под воду, чтобы никогда больше не возвратиться. Последним ушел морской царь, ведущий за руку рыдающего сына.
В одночасье огромная страна опустела. В ней остались лишь одинокий изобретатель да пара десятков мертвецов.
– Хочешь сказать, что наша страна построена на руинах старой Вархосии, а этот самый изобретатель стал первым королем Этуайи?
– Кто знает, дорогая Шарлис, кто знает.
Мальтруй с королевой сидели обнявшись у камина, и он рассказывал ей легенды, которыми разжился совсем недавно. С легкой руки Микеля он успел побывать во дворце морского царя и почерпнул там немало новых сказок, легенд и былин.
– Я услышал это от самого морского царя, а он, похоже, был непосредственным участником событий и видел большинство из них своими глазами.
– Неужели…
– Да, дед нашего Микеля был сыном той самой царицы. Так что, думаю, эта история менее остальных искажена временем. Но даже в ней есть некоторые неточности и допущения, потому как рассказчик был в ту пору весьма и весьма юн, да и я мог неосознанно добавить что-то от себя. Правду уже никто никогда не узнает.
Королева поерзала, удобнее устраиваясь на груди Мальтруя, и, уже засыпая, сказала:
– А мне эта история нравится. Хоть она и грустная, есть в ней что-то такое, вселяющее надежду. Надеюсь, мы сумели оправдать ожидания этой чудесной женщины.
– Конечно, моя дорогая, конечно, – шепнул Мальтруй и нежно поцеловал крохотное родимое пятнышко в виде бабочки, притаившееся за ее ушком.
Третий месяц Реми занимался государственными делами, и третий месяц он находился вдалеке от Микеля. Худшим в этой ситуации была даже не ужасная, поглощающая короля скука и даже не рутина, состоящая из бесконечных приказов и приемов. Худшим было то, что предстояло еще три месяца ожидания.
За последние годы Реми успел окончательно и бесповоротно привыкнуть к тому, что шерьер со своим ценным мнением все время где-то под боком, и теперь ощущал обжигающую пустоту.
Вархосский царь, вновь обретший давно потерянного друга и смысл жизни, решил восстановить отношения своего народа с людьми, наладить торговлю и разобраться с предрассудками. Он двигался дальше, выстраивая здоровые отношения с семьей, друзьями и подданными. А семьей его теперь были не только Элизабет и Шелковелия, но также Карл и Микель.
Получив от деда приглашение, шерьер растерялся и пришел за советом к Реми.
– Я считаю, что это прекрасный шанс узнать о себе побольше, – сказал король. – Разве не об этом ты всегда мечтал?
Микель задумчиво кивнул и тут же отправился в Вархосию, улаживать дела с родными, узнавать больше о своей природе, вместе с матерью и дедом пытаться сдвинуть с мертвой точки закостенелые традиции. Но изменить отношение к метисам оказалось непросто. Оказалось, нечеловечески сильные полукровки устраивали настоящую бойню не раз в истории. Антуан был самым свежим примером.
Машина, меняющая предрассудки, ворочалась неохотно. Примерно раз в неделю Реми получал от Микеля письма, в которых тот подробно рассказывал, как медленно движется дело, как ему тяжело находиться вдали от короля и как хочется поскорее покончить со всем этим и вернуться во дворец. Пока что вернуться он не мог.
Сам монарх тоже не имел возможности отправиться в Вархосию из-за навалившихся дел, не терпящих отлагательств.
Кроме того, Реми бесконечно любил свою младшую сестренку, чувствовал за нее ответственность и не хотел оставлять. Этой весной девочке исполнялось пять. Она была умна не по годам, давала сто очков вперед Мальтрую в искусстве обаяния, обыгрывала советников в шахматы, задавала неудобные вопросы каждому встречному и на ходу сочиняла такие сказки, каких еще не видывал свет. Так же как Реми, принцесса родилась с печатью богини, но ее маленький аккуратный мотылек не скрывался, расположившись прямо на лице девочки, чуть ниже левого глаза.
Столько в ней было энергии, столько неуемной жизни, что король, наблюдая за сестрой, еще острее чувствовал, как ему самому не хватало того же. Не хватало свободы. Принцесса жила эту жизнь так, словно у нее было очень мало времени, словно ей был отпущен слишком короткий срок на этой земле и хотелось все успеть до того, как придет судный день. Реми было знакомо это чувство. Если бы в детстве он догадывался, что за участь ему уготована, если бы знал, что его детство закончится так рано, он бы тоже постарался за первый десяток лет взять от жизни все. Поэтому он потакал всем, даже самым безумным капризам сестренки и позволял ей дурачиться вволю.
