Царица унаследовала все эти способности, но никогда не использовала их, скрывая от окружающих. Но шкатулка впитала ее песню, исказив голос, и это придало инструменту чудовищную силу – порабощать каждого, кто ее услышит, лишать воли и эмоций. Заполучив такой предмет в свои руки, царь Вархосии решил подчинить всех подданных. Начал он с прислуги во дворце, но вскоре понял, что мелодия слишком тихая и сразу много людей ее не услышат. Тогда он снова вспомнил об изобретателей. На сей раз монарх не тратил время на уговоры, а просто-напросто затащил его в свою потайную комнату и угрозами принудил к созданию вещи, которая усилила бы звук шкатулки, помогла бы всем жителям страны от мала до велика услышать ее и подчиниться воле царя.
– Ваш муж не понимает, какую силу высвободит и какой вред причинит собственному народу. Если мы с вами ему не помешаем, то последствия будут необратимы, – встревоженно закончил пленник. – Вархосия погибнет.
Царица пришла в ужас и не поверила собственным ушам. Она любила мужа, но свой народ она тоже любила и очень близко к сердцу принимала чужие страдания. К тому же, будучи человеком рассудительным, женщина не одобряла поспешных решений, всегда стараясь как можно глубже понять ситуацию.
– Вероятно, у него были какие-то причины так поступить, – сказала она. – Кто-то мог сбить его с пути, обмануть или исказить его представления о вашем изобретении. В любом случае я бы хотела сначала его выслушать.
Не теряя времени, царица собрала сына, и втроем они отправились на поиски морского царя. Она полагала, что в считаные часы отыщет мужа, однако, когда спутники напали на его след, минуло уже трое суток. Дорога привела их к башне, на вершине ее виднелись наросты странной формы. Изобретатель побледнел.
– Ваш муж успел соорудить устройство, которое оболванит всю Вархосию.
– Если у нас с вами еще есть свобода воли, значит, не все потеряно. Поспешим! – поторопила его царица.
Внутри обнаружилась большая круглая комната, из окон ее во все стороны торчали искривленные раструбы. Царь стоял в центре, сжимая в руках магический инструмент.
– Наконец-то ты здесь, любимая! – вскинулся он. – Вчера я приехал за вами, но в замке меня ждали только слуги. Рад, что вы сами пришли ко мне, ведь теперь, когда вы в безопасности, я наконец могу завершить начатое!
Прежде чем царица успела опомниться, он поставил шкатулку в центр комнаты, туда, где сходились все трубы, и повернул ключ.
Вопреки ожиданиям, мелодия не зазвучала. Ключ медленно крутился внутри шкатулки, однако в помещении несколько секунд царила тишина. В этой тишине особенно отчетливо прозвучал полный боли стон изобретателя.
– Мы опоздали…
– Объясни мне, что только что произошло, – встревоженно спросила царица. – Что ты сделал?
– Любимая, все это ради тебя, ради меня, ради будущего Вархосии и нашего сына!
Царица прижала к себе мальчика и отошла от мужа на пару шагов.
– Что этот человек успел наговорить тебе? – нахмурил брови царь.
– У нас уже было все, о чем только можно мечтать, – заметила женщина, и в голосе ее появилось что-то пугающее, едва уловимая интонация, которой царь еще ни разу не слышал. – А сейчас я хочу, чтобы ты четко, коротко, без лжи и уверток объяснил мне, что ты сделал.
– Ох, любимая, – грустно вздохнул царь. – Я даже не знаю, с чего начать.
– Начни с самого начала, – хладнокровно подсказала она, ничуть не смягчившись от его ласкового обращения.
Царь пожал плечами и произнес:
– Я с детства ненавидел людей и искал способ уничтожить их всех, всех до последнего. И когда узнал о твоем даре, понял, что это мой шанс. Тогда я решил, что ты должна стать моей. Когда я был совсем еще мальчишкой, какой-то человечишка похитил вьевию моей любимой сестры. Она была вынуждена согласиться на брак с ним, чтобы вернуть то, что по праву принадлежало ей, то, без чего она не мыслила жизни.
Царица слушала его объяснения и не желала верить, но сейчас ее муж не способен был лгать, он вынужденно подчинялся приказу, ведь она впервые осознанно воспользовалась своим даром.
А царь все говорил и говорил. О том, как отвратительны людишки, о том, как они горды и бесчестны, как жадны в своем желании порабощать других. О том, как несправедливо, что люди не испытывают священного трепета перед вьевиями и не желают понимать, во что превращается шелки, лишенный свободы.
Когда он закончил, царица подняла на него тяжелый взгляд:
– И лучшее, что ты смог придумать, – это собственноручно лишить воли всех шелки?
– Ничего страшного, любимая. Я всего лишь собираюсь использовать своих подданных как армию, не ведающую страха, чтобы истребить человеческий род. А затем я прикажу шелки размножаться, и – кто знает – возможно, их детям передастся покорность. Если же нет, шкатулка останется у меня, я смогу ею воспользоваться в любой момент. К тому же тебя и нашего сына я не хочу делать своими слугами. Королевская семья будет исключением. Наш сын сможет выбрать любую девушку, и она не в силах будет сказать ему нет. Представь себе мир, в котором существуют только шелки! Разве это не звучит как рай?
