Мальтруй подхватил ее на руки и закружил по коридору. Она хохотала и хлопала его по спине. А когда он опустил ее, то нежно поцеловал и сдался.
– Хорошо, только из большой любви к тебе. Каждый вечер. Но лишь до тех пор, пока наш малыш не скажет сам, что с него довольно этого ужасного вокала. Я бы на его месте поторопился и научился говорить за пару дней, лишь бы велеть этому старому толстому коту заткнуться и больше никогда не петь.
Так они и дошли до своих покоев, перебрасываясь шуточками и планируя будущее.
Наутро обнаружилось, что комната Антуана пуста. На кровати ждало письмо, написанное языком Вархосии. Реми распечатал его и уже знакомым способом всмотрелся в мешанину мелких рисунков. Среди сумбурных мыслей юноша без труда уловил раскаяние и грусть. Элизабет сообщала, что отправляется в путешествие в надежде найти способ разорвать связь. Антуана она взяла с собой, так как никто лучше нее не знал его и не мог с ним справиться. Она не рассказала, отдала ли ему вьевию или же припрятала ее где-нибудь. Сейчас это не слишком волновало Реми. Его внимание привлек центр письма – то место, где принято было писать самое важное.
А в центре оказалась надежда.
– Что там? – спросил Микель, заметив грустную улыбку, блуждающую на лице короля.
– Все хорошо, – ответил Реми. – С ней все будет хорошо.
В те времена, когда Вархосия еще находилась на земле, а Этуайи и Аппарейи и в помине не было, народ веселился, празднуя грандиозное событие.
Это была самая невероятная свадьба, которую когда-либо видели люди. Жених, вархосский царь, выглядел элегантно и изысканно, вел себя сдержанно, мягко улыбался каждому гостю, слегка наклоняя голову в приветствии. Невеста, утонченная и изящная, будто воплощала собой саму любовь. Невозможно было отвести от нее глаза. Ее звонкий, нежный голос очаровывал, когда она произносила свадебную клятву.
Спустя год на свет явился наследник. Мир не знал более заботливых родителей. Мать пела ему колыбельные, отец всегда был рядом.
Когда малышу исполнилось пять, его отец стал скрытным и молчаливым, зачастую на несколько дней покидал дворец. Да и придворные как будто изменились: старались лишний раз не попадаться царице на глаза, просто молча выполняли свою работу и уходили.
Женщина забеспокоилась. Она привыкла во всем доверять мужу и быть ему тихой гаванью, но перемены в его поведении не давали ей покоя. Не добившись ничего от супруга, царица решилась на отчаянный шаг, проследила за ним и обнаружила мастерскую.
Там царь Вархосии держал в плену человека. Молодой мужчина с уродливым родимым пятном на пол-лица выглядел изможденным, ноги его были закованы в тяжелые цепи, но он все еще старался спорить с царем. Тот не желал слушать возражений, из уст его лились угрозы. Не в силах выносить это, царица вошла в мастерскую и потребовала от мужа ответов.
– Леди! – взмолился пленник. – Остановите вашего супруга!
Царь отвесил ему пощечину и увел царицу прочь.
Только теперь муж соизволил рассказать ей, что происходило в Вархосии последний год.
На страну напали.
– Я не хотел тревожить тебя, любовь моя, – увещевал царь. – Тебе не нужно беспокоиться об этом. Я уже придумал способ победить в этой войне. Скоро на земле воцарятся мир и безопасность.
Царица улыбалась, грелась в его объятиях и понимала, что не верит ни единому слову.
Когда царь в очередной раз покинул дворец, женщина отправилась в его тайную мастерскую, чтобы поговорить с пленником. Однако там ее ждали лишь распиленные цепи. Обыскав весь дворец и не найдя его, царица вернулась к себе в покои, где обнаружила мужчину рядом с сыном. Сбежавший пленник не пытался навредить ему, а вполголоса рассказывал какую-то добрую сказку. Кусок цепи все еще болтался на его ноге.
– Леди, судьба всего мира в ваших хрупких руках, – произнес он и поведал ей свою историю.
Около года назад царь Вархосии обратился к искусному мастеру, создателю уникальных музыкальных инструментов с просьбой: «У моей жены волшебный голос. Придумай что-нибудь, чтобы сохранить ее прекрасные песни!»
Мастер согласился. Он много слышал о чудесной паре и их любви, и ему льстило внимание такой знатной персоны. Через несколько месяцев была готова музыкальная шкатулка, крошечная коробочка, которая могла впитать мелодию и затем воспроизвести ее бесконечное количество раз. Изобретатель опробовал ее на первой попавшейся песенке и остался доволен результатом: несмотря на легкое искажение и негромкий металлический скрежет, звук был очень похожим на оригинал. С чистым сердцем он передал шкатулку царю, чтобы тот подарил ее жене. Однако вместо славы и богатства мастера ждал плен. Он не знал, что голоса шелки отличались от людских, они были напитаны древней магией и могли усыплять, пугать, ранить или исцелять, а иногда и подчинять.
