– Нет, говорю же, тёмные, типа тёмно-карие.
– А почему вы сравнили их с фарами?
– Ну, сравнил и сравнил!
– Должна же быть причина!
– Ну, – Виталий задумался, – они то ли светятся, то ли сияют изнутри.
– А ещё что вы можете сказать о ней?
– Смуглая.
– Цыганка, что ли?
– Почему сразу цыганка?
– Вы сказали чернявая, смуглая, с тёмными глазами.
– И что с того? Местная девушка. Хотя она и не очень молодая…
– Так она девушка или всё-таки не очень молодая?
– Чего вы к словам цепляетесь?! – ощетинился Усов.
– Работа у меня такая. Сколько, по-вашему, лет сиделке?
– Лет тридцать будет, а может, и с гаком.
– И сколько она дежурила у постели Бессонова?
– Трое суток точно.
– А потом?
– Потом ему позвонили из дома и сказали, что тёща померла.
– А сиделка?
– Ушла она.
– Выходит, что гастроли квартета полностью сорвались?
– Вроде дружки его пытались что-то играть втроём. Но слушатели в основном остались недовольны.
– Требовали возврата денег?
– Не так чтобы шибко. Им сказали, что саксофонист слёг. А потом ещё и тёщу приплели.
– Действительно, зачем…
– Как зачем?! – удивился непонятливости детектива Виталий. – Чтобы на совесть надавить. Народ засовестится и денег назад за раскупленные билеты требовать не станет.
– Сработало? Не требовали?
– Я же говорю, не шибко.
– То есть нашлись те, кто не усовестился?
– Естественно.
– Так, вернёмся к Бессонову. Он все эти три дня провёл в своём номере?
– В моё дежурство точно не выходил. А сменщик мой Серёга Маврин. У него можете спросить. Только я думаю, что Серёга вам то же самое скажет.
– То есть тратить деньги на Серёгу вы не советуете? – улыбнулась Мирослава.
– Так и не выйдет у вас ничего, – хитро прищурился Виталий.
– Это ещё почему?
– Потому что Серёга мало того, что женат, он ещё и с хвостом!
– С хвостом?!
– Или с прицепом, – и пояснил: – Двое детей у Серёги.
– И он верный муж и примерный отец?
– Типа того.
– Что же вы не берёте с него пример? – поддела Усова Мирослава.
– Под юбкой я ещё насидеться успею, когда женюсь. А пока мне погулять охота.
– Ну, ладно, – сказала Мирослава, – вы гуляйте, а я покину вас.
– Как это? Вы же обещали!
– Ничего, кроме денег, я не обещала, – усмехнулась Мирослава и положила на стол несколько крупных купюр.
– Это за ужин много, – вырвалось у Виталия.
– Это ещё вам и за информацию.
– А, спасибо.
Мирослава почувствовала, что у Усова отлегло от сердца. И уже вдогонку ей он крикнул:
– Если что, обращайтесь!
– Всенепременно, – бросила она, не оборачиваясь.
Вернувшись в гостиницу, Мирослава взяла ключ от номера и, наклонившись к портье, спросила:
– Вы Сергей?
– Да, – удивился он.
– Вы дежурили в дни, когда у вас останавливался музыкальный квартет?
– Да, – ответил он настороженно, – а почему вы спрашиваете?
– Я детектив, – Мирослава протянула ему лицензию.
– Понятно.
Однако Волгина видела, что ему ничего непонятно, но всё-таки, не давая ему время на размышление, спросила:
– Одному из них стало плохо?
– Да, саксофонисту.
– Друзья вызвали «Скорую»?
– Это в тот день, когда дежурил Виталий. Он мне и рассказал.
– А в ваше дежурство всё прошло спокойно?
– В целом, да…
– «Скорая» больше не приезжала?
– Нет, но с ним сидела сиделка.
– Вы её видели?
– Да, она выходила несколько раз.
– Вы могли бы её описать?
– Да ничего особенного, – проговорил Сергей, – среднего роста, в белом халате, кожа смуглая, глаза широко расставленные, карие, волосы каштановые, ближе к чёрному. Голос с едва уловимой хрипотцой, то ли она раньше много курила, то ли от природы такой.
– А в гостинице она не курила?
– Нет, и табаком от неё не пахло.
– А сколько ей, по-вашему, лет?
– Года тридцать четыре – тридцать пять.
– Как она себя вела?
– Я заметил, что она нервничала. И даже подумал, не стало ли хуже её подопечному.
– Но тогда бы она его одного не оставила…
– Вот и я про то же. Наверное, она нервничала не из-за больного, а из-за себя.
– Из-за себя?
– Ну да. Ведь всякое может быть. Например, она с мужем поругалась.
– А она замужем?
– Кольцо обручальное на пальце у неё было.
– Скажите, а посторонних вы в этот день в гостинице не заметили?
– Вы имеете в виду в холле?
– Нет, на этажах или, например, кто-то по лестнице поднимался.
Серёга вздохнул и покаялся:
– Был один случай, какая-то тётка вошла в холл с самым скучающим видом и вдруг, ничего не спросив у меня, рванула к лифту. Я ей кричу: «Вы куда?» А она на вид вроде полная, а шустрая, как ящерица. Пока Никитич прибежал, постоять вместо меня за стойкой, её и след простыл! Я постучался во все номера, спрашивал, приходила ли к ним гостья? Все ответили, что нет. А врываться в номера мы не имеем права. Я все подсобные помещения осмотрел, даже в служебный туалет заглянул.
– Дежурная по этажу не видела, куда делась эта дама?
– Она сказала, что в одном из номеров раздался крик, она бросилась туда, но ей не открыли, и всё стихло. Она и вернулась назад. Потом ещё подумала, что кто-то смотрел телевизор и там, в фильме, кто-то закричал.
– А эта дама потом не спустилась через некоторое время вниз?
