– Шустрый какой. Конечно, такой исход исключать нельзя. Может и правда придётся. Но скромно, без помпы. Родители ничего знать не должны. Только друзья. Маленькая студенческая вечеринка. Потанцуем, салатиков поедим и всё.
– Как же без родителей, почему?
– По кочану! Это моё условие.
Лёнька спорить не стал, согласился безоговорочно. У него на примете даже предложение подработать было. Надо же на что-то купить необходимое для свадьбы.
Временную, но хорошо оплачиваемую, физически очень тяжелую и грязную работу на стройке ему предложили однокурсники. Трудиться придётся преимущественно по ночам, зато за пару месяцев вполне можно заработать на приличную вечеринку.
Юноша ликовал. Обстоятельства, как ему виделось, складывались замечательно. Взять в жёны любимую девушку, это же предел мечтаний каждого. Тем более, что Лёнька удостоверился в своей мужской состоятельности, а заодно и целомудренности невесты.
А ещё… ещё у них теперь нет никаких преград, ограничивающих пределы общения. Пусть случившееся не совсем правильно. Но ведь если по совести разобраться, Алина сама спровоцировала процесс дефлорации.
Для чего было преждевременно переступать черту? Может быть, даже к лучшему, что ни ей, ни ему не пришлось мучиться, переживать, как и когда на такой шаг решиться?
Ведь можно всю голову сломать одной только мыслью, получится или нет? Одновременное превращение подростков во взрослых прошло без сучка и задоринки, если только это событие не омрачит нечаянная беременность.
Откуда Лёньке было знать, что эти явления взаимосвязаны? Теперь, конечно, просветили.
Когда шустрые головастики отправились в путешествие в недрах материнского лона, он понятия не имел, откуда это берётся и для чего нужно, хоть и изучал все эти процессы детально. Думал, что человек и зверь – не одно и то же.
Изменить случившееся невозможно, значит, и переживать по этому поводу бесполезно.
В конце концов, даже такие наивные невежи, как Лёнька, должны понимать – соль жизни заключается в том, что она совсем не сахар. За любые поступки приходится отвечать, зачастую ограничивая потребление и свободу.
Живём, однажды. Других попыток не будет.
Если стараться, можно любой минус превратить в плюс. Тем более что теперь они вдвоём, можно сказать, настоящая семья.
Любимая заменила ему всё на свете. Лёнька перестал воспринимать Алину, как отдельное существо. О чём бы ни шёл разговор, себя и подружку он называет “мы”. Неразрывная связь заставила на все явления смотреть иначе. Его уже не коробило от слов любовь, семья, ребёнок.
Друзья входили в положение, время от времени освобождая молодым комнату, чтобы могли, уединившись, насладиться друг другом. Дело-то молодое. Шутили, конечно, непристойно, ржали как кони, но при девочке делали вид, что ничего не видят, не слышат и не понимают.
Всё реже Лёньку посещали мысли о путешествиях. Разве можно мотаться по свету, бросив любимую, отказавшись от интимного счастья? Ну и пусть он не станет выдающимся учёным. Разве есть что-то, важнее любви?
Время шло, Лёнька свыкся с мыслями о браке, уверил себя, что это необходимо. Как ещё он может доказать свою преданность?
Разговор об этом он заводит всё чаще. Однако, Алина, убедившись в том, что беременности не последовало, чего она опасалась больше всего, стала избегать ответов и полемики на эту горячую тему.
Оставаясь одна, девочка размышляла о плюсах и минусах семейной жизни, пыталась из отдельных фактов собрать законченную мозаику, но отдельные фрагменты никак не стыковались в нечто цельное. Ей казалось, что Лёнька и она слишком торопятся связать себя непосильными, преждевременными обязательствами.
С чего они могут начать? Нет у них, не то, что фундамента, даже первого камня, который можно положить в основу семейного строительства. Чувства и эротические забавы на хлеб не намажешь.
Приятно, конечно, иметь взрослые отношения: возбуждает, нервы щекочет, эмоции, словно дрожжи на опаре, переполняют всё осязаемое существо; душа, то и дело отлетает в неведомые дали. Да что там говорить, разве можно сравнить опьянение от любви, когда паришь в невесомости, допустим, с алкоголем?
Алина училась уже два года. Насмотрелась. Студенческие свадьбы то и дело справляли. Только созданные семьи, рождённые возвышенными чувствами и неземной страстью, распадались, не просуществовав и года. Большинство – по причине измен. Причём, изменяли оба. А что это значит? Да то, что никакой любви в помине не было. Игра такая была – в дочки-матери, не предполагающие усилий и ответственности.
Закономерно задать вопрос, – женились-то зачем, если в соседский огород сильнее тянет, чем свой обихаживать хочется? Ей такая игра не по вкусу.
Зато Лёнька заболел свадебной лихорадкой. Только о том и думает, как после бракосочетания счастливо заживут. Что у него на уме, непонятно.
– Я тебя очень люблю и надеюсь прожить рука об руку до самого конца. Даже не представляешь, это такое счастье, когда любовь и вообще, – наступал Лёнька.
– Извини, не расслышала, что ты сказал про конец, – ловко парировала Алина.
