– Знаете, когда я приехала сюда и познакомилась с Агатой, она показалась мне замечательной. Первые несколько дней она вела себя вполне пристойно, но с каждым днем менялась и, уж поверьте, в худшую сторону. В первые дни она расспрашивала меня, кто и откуда, а я без стеснения рассказывала о себе. Я рассказала ей, что была необщительной в школе, не встречалась с парнями ни в школе, ни даже после того, когда я пошла работать на завод. Она казалась такой красивой и милой, что я доверила ей многие свои самые сокровенные тайны. Тогда я еще не знала, для чего все это. Через несколько дней такого нашего тесного общения Агата вдруг переменилась. Начались шутки насчет моей внешности, одежды и прочее. Еще она стала надсмехаться над тем, что я много читаю. Наверное, вы обратили внимание, что чтение книг для меня очень много значит, но Агату это теперь почему-то стало смешить. Я так устала от нее, что больше так не могу. До конца моего пребывания здесь осталось еще две недели, но чувствую, что мне придется уехать раньше…
Зверев покачал головой.
– Перестаньте! Я сегодня же поговорю с главврачом Старостиным, и вам найдут другую комнату. Я оказал Старостину услугу, так что думаю, что он мне не откажет…
– Услугу?
– Вот именно! Видите ли, уборщик Стас Гулько очень дорог Старостину, а я сумел убедить капитана Зубкова, это главный местный оперативник, который расследует убийство супругов Глуховых, что Стасик не виноват…
– А как вы это сделали? Это же как в детективах. Расскажите…
Зверев с подробностями изложил свою версию, а также поделился тем, что не особо верит в то, что и на этот раз Зубков арестовал настоящего убийцу. Анечка слушала по-детски, чуть ли не с открытым ртом, местами уточняла детали, по-детски хихикала над поступками Зубкова. Слезы на ее глазах высохли, потом поднялась и прижала свою книжку к груди.
– Все это очень интересно, но я, пожалуй, пойду. Думаю, что все-таки уеду. Агата все равно не даст мне покоя.
– А как же ваш новый друг? Неужели вы так спешите с ним расстаться?
Анечка вздрогнула и села на лавку.
– Все равно нам с ним придется расстаться. Я, конечно, надеюсь, что мы будем писать друг другу, впрочем… Скажите, вы и в самом деле хотите мне помочь?
Девушка выглядела так по-детски строго, что Зверев с трудом сдержал улыбку.
– Конечно, хочу помочь! Сделаю все, что в моих силах!
Анечка оживленно защебетала:
– Видите ли, в чем дело! Мой друг, раз уж о нем все равно зашла речь, на днях пригласил меня в автобусный тур в горы. Он местный и уверяет, что это очень интересный тур. Как вам, наверно, уже сообщила Агата, я не особо люблю экскурсии, но, поскольку меня пригласили, я просто обязана поехать.
– Так что же вам мешает?
– Видите ли в чем дело: когда мой знакомый вручил мне билеты и мы договорились поехать в это путешествие, я допустила оплошность. Агата куда-то собралась, а я выложила билеты на стол и пошла в душ. Однако вышло так, что Агата забыла свою пудреницу и внезапно за ней вернулась. Увидев два билета на столе, она на меня насела и устроила мне настоящий допрос. Она сразу же заявила, что ей понятно, с кем и куда я еду. После этого она сказала, что, возможно, тоже купит билет на этот тур, чтобы поглазеть на моего нового друга. Вы меня понимаете?
– Понимаю? Простите, нет!
– Да как же так? Вы же такой умный! Теперь, когда Агата поедет с нами, она просто не даст нам покоя. Поездка превратится в настоящий кошмар, поэтому я буду вынуждена просить своего друга не ездить со мной.
– То есть вы не поедете?
– Нет! Я поеду…
– С другом?
– Да нет же! Его я попрошу не ехать, а сама поеду, но при одном условии.
– Каком же?
Анечка снова улыбнулась, причем в ее улыбке Зверев увидел легкое кокетство:
– При условии, что вы поедете со мной и будете охранять меня от Агаты! Вы согласны?
Зверев рассмеялся и галантно поклонился.
– Разумеется!
Анечка захлопала в ладоши, обняла Зверева за плечи и, пригнувшись, поцеловала в щеку.
Красно-желтый сто пятьдесят четвертый «ЗИС» ехал довольно быстро, слегка покачиваясь на ухабах. Водитель, молодой кавказец, то и дело поправлял кепку, постоянно сползавшую ему на лоб, и при этом что-то напевал себе под нос и ругал местами обледеневшую дорогу. Экскурсовод, средних лет брюнет в сером берете и в очках, рассказывал пассажирам автобуса древнюю легенду о каком-то гордом царьке, обитавшем некогда в этих местах, и его сыне, храбром джигите, полюбившем девушку из бедной семьи.
Они сидели в самом конце салона. Зверев клевал носом, Анечка Ткачева, сидевшая слева от него, смотрела в окно, и тоже, явно не слушая экскурсовода, думала о чем-то о своем. «Интересно, о чем она сейчас думает, – размышлял Зверев, – а точнее, о ком? Наверняка мучится из-за того, что именно я, а не тот парень, о котором так много болтала Агата, сидит теперь рядом с ней. Может, стоит спросить? Или обидится?» Зверев тут же отругал себя за подобное желание. Какая ему разница, о чем думает эта девочка, не будет же он вести себя так же, как эта фанфаронистая краля Агата.
