Молодой опер-мотоциклист не обманул, и в город они въехали спустя час с небольшим. Елизаров всю дорогу ехал быстро, но аккуратно, во время дороги они почти не общались. Нужный адрес Зверев и Елизаров также отыскали без особого труда. Лейтенант остановил своего «ослика» возле зеленого домишки с участком, окруженным невысоким забором, и Зверев, открыв калитку, вошел во двор. Довольно крупная мохнатая дворняга бросилась на непрошеных гостей, звякнув цепью, Зверев остановился. Почти тут же дверь открылась, и на пороге показался молодой худощавый мужчина в вязаном свитере, армейских штанах и калошах.
– Вы, видимо, из собеса, товарищи? – поинтересовался хозяин.
– Нет, мы из милиции! Майор Зверев. – Павел Васильевич предъявил удостоверение. – Глеб Щукин – это вы?
Тайный приятель Юлии Глуховой оказался невысоким белобрысым парнем с простым круглым лицом и вопреки ожиданиям мало походил на того, кто мог бы вскружить голову погибшей от рук убийцы рыжеволосой скрипачки. Более того, Зверев отметил, что парень инвалид. Правая рука Глеба Щукина представляла собой искривленную иссохшую культю, на которой недоставало трех пальцев. Заглянув в удостоверение, Щукин усмехнулся:
– Милиция? Да еще и псковская? Интересно, зачем же я понадобился псковским милиционерам? Уймись, Пират! – Щукин цыкнул на рычащего пса, тот нехотя юркнул в будку.
– Может быть, войдем в дом, а то я, признаться, замерз, пока ехал к вам, – признался Зверев.
– Неужели из Пскова? Да еще на мотоцикле. – Щукин улыбнулся.
– Из Кисловодска! – ответил Зверев и поежился.
Во двор вошел Елизаров.
– Товарищ тоже из Пскова?
– Нет, из Кисловодска, лейтенант милиции, – пояснил Зверев.
Хозяин жестом пригласил гостей в дом, предложил сесть и стал растапливать самовар.
Жилище, в котором обитал Глеб Щукин, выглядело опрятным и чистым. Печка с полатями, вязаные коврики, простенькая мебель. Полки с книгами занимали большую часть одной из стен, на прочих висели фотопортреты в рамках. От Зверева не укрылось маленькое фото в рамочке, на котором он увидел девушку в плиссированной юбке и блузке. Юлия Глухова, ну что ж, похоже, что что-то намечается. Когда вода в самоваре вскипела, Щукин поставил перед гостями чашки, большую миску с баранками и вазочку с медом и тоже занял место за столом.
– Угощайтесь, товарищи! Мед свой, я ведь тут пасеку держу. Немного у меня пчелок, три улья всего. Так, для себя держу. Люблю, стало быть, это дело.
Зверев отхлебнул из чашки, Елизаров сперва помялся, но потом, осмелев, набросился на баранки и мед.
– Так с чем все-таки пожаловали, товарищи из органов? Грехов никаких вроде за мной нет, может, помощь какая понадобилась?
Зверев не стал церемониться:
– Что у вас с рукой? Это от рождения?
– Какое там? Ранение! Граната разорвалась у самых ног. – Щукин указал на культю: – Чудом уцелел.
И уже тут Зверев задал главный вопрос:
– Скажите, гражданин Щукин, в каких отношениях вы состояли с Юлией Глуховой?
Щукин был явно ошарашен.
– С Зайкой? У меня… Да какие могут у меня с ней быть отношения? С детских лет дружбу водим. Да и потом долгое время вместе, за одной партой сидели, домашнее задание друг у друга списывали…
Зверев опешил.
– Дружбу водили? То есть вы утверждаете, что были с Юлией Глуховой всего лишь друзьями?
Щукин вздрогнул и едва не уронил чашку.
– Вы сказали, были?
Лицо Зверева стало жестким, щека привычно дрогнула.
– Юлия мертва!
Щукин побледнел, его плечи опустились. Мужчина встал, потом почесал небритую щеку своей культей, затем с совсем уже отрешенным видом рухнул на стул. Глаза парня увлажнились. Зверев внимательно наблюдал за собеседником. Наконец Щукин спросил:
– Как она умерла?
Зверев решил не церемониться.
– Убийство?
– Убита с особой жестокостью!
– То есть как с особой… – Щукин сглотнул.
– Ей проломили голову молотком, а перед этим пытали.
Щукина затрясло, он встал, прошелся по комнате, а потом рухнул на застеленный ковриком табурет.
– Убийцу нашли?
– У нас есть подозреваемый, он арестован.
– И кто же это?
– Худрук санатория «Эльбрус» по фамилии Ветров…
Щукин судорожно расхохотался:
– Этот заморыш? Вы смеетесь?
– То есть данный гражданин вам известен?
– Только заочно. Юлия не раз о нем писала. Из ее писем следует, что этот горе-поклонник Юлии был низкий интриган и трус. Не думаю, что он способен на хладнокровное убийство, тем более с пытками. Нет! Тут что-то не вяжется.
Щукин снова стал метаться по комнате, потом опять сел. Зверев задал следующий вопрос:
– Итак, давайте более конкретно. Вы утверждаете, что с Юлией были всего лишь друзьями?
Щукин печально улыбнулся.
– Скрывать не буду, я до сих пор испытываю к ней привязанность, еще со школьной скамьи, но шансов завоевать ее сердце у меня не было никогда. И я это прекрасно понимал. Ну а когда в жизни Юлии появился Прохор, я утратил последнюю надежду быть с нею.
– Если вы не были близки, почему же вы называете Юлию Зайкой? Как-то это не совсем по-дружески, вы так не считаете?
Щукин улыбнулся.
– В школе ее все называли Зайкой. Девичья фамилия Юлии Зайкова, а Глухова она по мужу. Вы этого не знали?
