Мелодия во мне полностью

– То есть я могу расценивать твои слова как своего рода объяснение? В этом заключается твой рациональный подход к проблеме? И потому ты так и не решилась сообщить мне, что мой драгоценный муж продолжает вот уже скоро год трахать другую женщину? – спрашиваю я у сестры саркастическим тоном и чувствую, как слюна брызжет из моего рта.

Зато Пейдж Коннор самым бесцеремонным образом успела излить мне все подробности, прежде чем Андерсон схватил меня за руку и поволок прочь от этой нахалки. А та, с самым наглым выражением лица, рассказала мне, что интрижка моего мужа с этой Джинджер была отнюдь не одноразовой изменой. Они спали и продолжают спать вместе вот уже скоро год. И что в свое время он даже бросал меня ради этой женщины, уехал вместе с ней, чтобы начать совместную жизнь. И что вообще он любит ее так, как никогда не любил меня. А ведь, скорее всего, все это Питер мне говорил перед тем, как я выставила его из дому тогда, в первый раз. Да, наверняка он говорил, но почему же никто не осмелился повторить мне его слова еще раз? Сейчас! Когда это действительно так важно. Когда сама я ничего не помню и не могу вспомнить. Получается так: он бросил меня, уехал куда-то вместе со своей красоткой, а через два месяца снова вернулся, пристыженный, исполненный раскаяния, в отчаянии от своего абсурдного поступка. Стал убеждать меня, что он не любит ту женщину. Так, мимолетное помутнение рассудка. То есть он полный идиот. А теперь вот раскаивается и готов на все, чтобы загладить свою вину передо мной.

Вот приблизительно в таких словах Джинджер поведала свою историю Джейми, а тот не нашел ничего лучшего, как тут же поделиться добытой информацией с Пейдж. Конфиденциально, конечно. В надежде на то, что ее желтая газетенка, «Пейдж сикс», опубликует на своих страницах такую коротенькую, но интригующую заметку, способную привлечь внимание читателя. А уж потом он сделает развернутое интервью с Джинджер для очередного выпуска «Портретов американцев» и моментально захапает себе все мыслимые и немыслимые рейтинги. Но, как говорится, нет такой сенсации, которую нельзя было бы переплюнуть с помощью другой, еще более громкой сенсации. А поскольку Джейми далеко не тот профессионал, каким он себя возомнил, то Пейдж с легкостью его обыграла.

И вот двадцать минут спустя после разговора с нею я бешусь в бессильной ярости, не зная, на кого излить свой гнев. На Джейми? На Рори? На Саманту? На Питера? Или во всем виновата моя мать? Словом, у меня длинный список тех, с кем надо бы поквитаться.

– Поверь, ничего рационального в нашем поведении нет, – говорит Саманта едва слышно. – Мы и правда не знали, что нам делать. Но все мы страстно желали тебе добра, хотели, чтобы у тебя появился еще один шанс… Пусть нам многое не нравилось, и никто из нас не одобрял Питера, и уж тем более не оправдывал его поведения. Но и идея о том, что ваш брак не подлежит восстановлению, нам тоже не импонировала.

– Да дерьмо все эти ваши оправдания! – вспыхиваю я как спичка. – Пустая болтовня, и только.

– Между прочим, в тот самый первый вечер в галерее, когда мы устроили прием в твою честь, я ведь тебя пыталась предупредить, – обращается ко мне Рори. У нее всегда имеется в запасе веский аргумент в собственную защиту.

– О чем?! Что за чушь! – Я хватаю бокал, который предусмотрительно поставил на стол Андерсон, и осушаю вино до дна. Пью слишком быстро и слишком жадно, зато чувствую, как медленно потухает огонь, бушующий внутри меня.

– Никакая это не чушь, – возражает мне сестра. – Я хотела, чтобы домой тебя отвез именно Андерсон. Поэтому специально задержала Питера. Сделала это намеренно. Пыталась показать тебе, что я не одобряю всего того, что натворил Питер.

– Миленький же ты способ избрала для того, чтобы оповестить меня о том, что мой муж уже почти год гуляет с другой! – Слышу, как мой голос срывается почти на фальцет. – Командовала там всеми направо и налево! Вела себя как самая настоящая сучка! – Ах, больше всего на свете мне в эту минуту хотелось бы забыть все-все-все и не помнить ничего. И этот наш теперешний разговор тоже. Насколько же проще жить, не имея памяти. А еще надо попытаться научить новую Нелл контролировать приступы гнева, не давать воли чувствам. Но легко сказать! А если она не может контролировать? Или не хочет? Если она всегда была такой взрывной? Словом, я снова вернулась на исходную позицию. – И так всегда, Рори! Изо дня в день, неделю за неделей, – кричу я сестре.

– Брейк! – говорит Рори, и я слышу в ее голосе неподдельное негодование. – Между прочим, сестренка, такой мы тебя терпели не какие-то там недели, а долгие годы.