Мелодия во мне полностью

– Выслушайте меня, пожалуйста. Прошу вас. Обещаю, что впредь я не буду своевольничать. Понимаю, существуют определенные правила, ваша работа регламентирована строгими рамками и прочее.

– И как видите, такая регламентация просто необходима. Прежде всего во благо нашим пациентам, – перебивает она меня.

– Понимаю, что все эти строгости ради нашего блага. Но я уже здесь, перед вами, и мне нужно всего лишь пятнадцать минут времени, не более. – Вижу, Лив мнется в нерешительности. – И я принесла только что заваренный, горячий кофе.

– Хорошо! – уступает она наконец и снова садится. – Ровно пятнадцать минут, и ни минуты больше. А за это, я надеюсь, вы отблагодарите меня прилежным трудом на наших занятиях на будущей неделе.

– Скорее всего, на следующей неделе нам придется сделать перерыв. Я собираюсь уехать из города на время.

Она бросает на меня скептический взгляд.

– Что стряслось? Что такого случилось, что вы бросились разыскивать меня в ранее воскресное утро, устроив засаду прямо на площадке для выгула собак?

Я рассказываю ей все. Про Питера. Про Джинджер. Про Пейдж. И про Джейми тоже. Тот оставил мне на голосовом ящике сообщение. Дрожащий голосок, притворяется, что очень расстроен. Дескать, он не ожидал, что все так получится, не замышлял ничего плохого, надеется, что я перезвоню ему, и тогда он все мне объяснит. Потом я рассказываю Лив о своей сестре Рори, о своей подруге Саманте, о том отчаянии, в котором я пребываю после того, как все мои семейные тайны всплыли наружу.

– Так на кого же вы больше всего злитесь? – спрашивает у меня Лив, когда я изложила ей в общих чертах свою историю.

– Вы лучше спросите меня, на кого я сейчас не злюсь! – эхом вторю ей я.

– Не похоже, чтобы это был Питер. Во всяком случае, по вашему голосу я не могу сказать, что он и есть главная причина вашего негодования.

– От него я просто в бешенстве, – отвечаю я и задумываюсь над тем, какой процент правды содержится в моем ответе. – Но одновременно я испытываю чувство облегчения.

– Почему? – спрашивает меня Лив, берет лежащий рядом с нею теннисный мячик и что есть сил швыряет его в самый дальний угол площадки. Пес, который уже неспешно семенил в нашу сторону, резко разворачивается и пулей мчится за мячиком.

– Наверное, потому, что моя интуиция меня не подвела.

– В чем именно она не подвела вас?

– Я говорю о своем первом впечатлении, когда я увидела Питера еще там, в госпитале. Тогда мне показалось, что этот мужчина совсем мне не подходит, но надо отдать ему должное. Он старался. Старался помочь моей матери и всем остальным убедить меня в том, что это не так. – Я передергиваю плечами. – Хотя бы один раз, но моя интуиция не подвела меня.

Я сознательно молчу про Джейми. Как решила довериться ему полностью, про свое ложное чувство близости, которое у меня возникло по отношению к этому парню, будто он мой старый-старый друг и приятель. Или даже кузен или родной брат. А ведь ничего этого не было и в помине.

– А что скажете про вашу мать? Или про Рори?

– Зла на обеих сверх всякой меры и не знаю, что мне с собой поделать.

Звучит, конечно, весьма нелицеприятно. Что-то во всем этом есть такое капризное, ломкое, даже взбалмошное. По всей вероятности, со стороны я произвожу впечатление очень несимпатичной особы. Но что же мне делать, если я действительно злюсь на них? Если я действительно такая взбалмошная?

– Вы злитесь на них за то, что они вам ничего не рассказали?

– Для начала – да! Но главным образом за то, что они обращались со мной, как с маленьким ребенком. Не поняли, что я уже взрослая женщина и могу сама разобраться со своей личной жизнью.

– В ваших словах есть определенное противоречие, – замечает Лив. Появляется запыхавшийся Вильсон с мячиком в зубах. Он кладет мяч у ног хозяйки. Лив поднимает его с земли и снова швыряет вдаль. – С одной стороны, вы злитесь на них за то, что они вам ничего не рассказали, а с другой – вы злитесь на себя за то, что у вас не хватило веры в себя, необходимой для того, чтобы все свои проблемы решить самой.

– Послушайте! На меня за последнее время обрушилось много гадостей, в том числе и по вине близких. Вы не можете запрещать мне испытывать к ним соответствующие чувства.

– А я вам ничего и не запрещаю, – возражает мне Лив и делает большой глоток кофе. – Давайте-ка мы вернемся к нашей методике свободных ассоциаций, которую мы практиковали на наших самых первых занятиях.

– Зачем? Мне просто захотелось выговориться до конца о том, что случилось, и больше ничего.

– Это я поняла. Но поскольку сегодня вы пришли ко мне, а не я к вам, то потому я и диктую правила. Это во-первых. А во-вторых, свободные ассоциации помогут вам подключить к нашей беседе те самые ваши внутренние инстинкты, которые вы чаще всего отметаете прочь, не обращаете на них внимания, не прислушиваетесь к своему внутреннему голосу, сознательно игнорируете все его подсказки, хотя, быть может, вторичной подсказки вы уже не получите никогда.