Я нажимаю на ручку и открываю дверцу автомобиля. Вирджиния встречает неожиданной для этих мест прохладой. Холодный воздух сразу же щиплет за щеки. Пахнет срезанной хвоей. Я медленно бреду к дому по вымощенной гравием дорожке, и каждый мой шаг неотвратно приближает меня к тому, что, как я чувствую внутри себя, и есть моя судьба. Быть может, вся моя предшествующая жизнь вела меня именно к этим дверям.
Сам дом, едва различимый во мраке ночи, тем не менее именно такой, каким я его запомнила много лет тому назад. Такой, каким я его и запечатлела на своем холсте. Перед тем как ступить на крыльцо, я останавливаюсь, облокачиваюсь о перила и замираю, внимательно разглядывая дом. Краска на оконных переплетах второго этажа облупилась и облезла. Окна мансарды плотно закрыты черными ставнями, но во всем остальном дом точно такой же, как и тогда, когда мне было тринадцать лет. Да я и чувствую себя сейчас так, как будто мне снова тринадцать. Но главное – я вспомнила. Я снова помню все.
Как же удивительно устроена наша память. Она может сохранять в своих глубинах мельчайшие подробности прошлого. Например, тексты песен, которые ты не слышала уже, наверное, лет двадцать. Или запахи, напоминающие о сладостной поре твоего шестнадцатилетия. Или самое первое Рождество, которое ты встречала вместе со своим мужем. И все эти мелочи, такие как запах кардамона, которым пахнет яблочный сидр в твоем бокале, или музыкальный размер мелодии, – все это странным образом западает тебе в память и хранится там вечно. Ну или до тех пор, пока ты не свалилась с небес на землю и не растрясла эту самую память до основания. Но даже в этом случае, даже тогда твоя порушенная память все равно сохраняет в себе какие-то мелочи, незначительные детали и подробности. Воистину как в той сказке. Обратную дорогу отыщешь по хлебным крошкам.
Я взбираюсь по ступенькам крыльца. Деревянные половицы скрипят под ногами. Мои руки заметно дрожат. Опасный коктейль из адреналина в крови и взведенных до предела нервов. Оглядываюсь назад в надежде увидеть знакомое лицо. Андерсон высовывается из окна автомобиля и кивком головы подбадривает меня. Вдруг что-то сильно ведет меня в сторону, я судорожно цепляюсь за перила. Кажется, еще секунда, и меня вытошнит прямо здесь, на ступеньках крыльца. Но я снова собираюсь с силами и кое-как преодолеваю две последние ступеньки, ведущие к парадному входу.
Звонка нет. Беру в руки молоточек и стучу им три раза.
Никакой реакции.
Я даже не ощущаю, что проделываю эти манипуляции, затаив дыхание. И лишь после третьего удара я громко и с такой силой выдыхаю воздух из своих легких, что все мое тело содрогается в конвульсиях. Прямо будто демона исторгла из самых недр своей души. Жду еще несколько секунд. Молчание. Медленно поворачиваюсь, чтобы уйти. Меня охватывает отчаяние человека, только что испытавшего поражение. Получается,
Я извлекаю ключи из кармана, трогаю на связке самый первый из них, хотя все они в общем-то одинаковые и без разницы, с какого начинать. И в этот момент слышу у себя за спиной звук отодвигаемой щеколды. Такое впечатление, что замок сработал сам по себе. Я снова разворачиваюсь к дому, чтобы лицом к лицу встретиться… с чем? Со своим прошлым, со своим настоящим и со своим будущим. Да, сразу со всей своей жизнью во всех ее ипостасях. Свет из прихожей вырывается наружу, потом загорается фонарь, висящий под портиком. Глаза неловко щурятся от яркого света, приспосабливаясь к новому уровню освещения.
Какой-то мужчина широко распахивает дверь. Красивый мужчина, такая суровая, грубая мужская красота, морщинки возле глаз, густой загар на лице, несмотря на конец осени. При виде меня у него вытягивается лицо.
– О боже! – восклицает он в полнейшем смятении. – Ты приехала!
