Она выглядит точно так же, как и девятнадцать лет назад. Впрочем, вполне возможно, он ошибается. Нельзя полагаться только на собственную память, тем более сейчас, когда он столько раз видел ее лицо в разных новостных программах, да и на обложке журнала «Пипл». Вполне возможно, эти два образа, той, прежней Нелл, и Нелл сегодняшней, слились в его восприятии в нечто единое. Воспоминания перемешались с реальностью, и потому ему кажется, что Нелл не изменилась. Она устроилась на кушетке, потягивает свежезаваренный кофе, который он ей приготовил, и изо всех сил старается не глазеть по сторонам. Но ведь прошло почти двадцать лет. Трудно удержаться от того, чтобы не броситься разглядывать все подряд.
– Так это вы здесь живете, – говорит она. – А я думала, здесь живет мой отец.
– Да, здесь живу я, – повторяет он уже в третий раз.
Разумеется, он читал о том, что у нее амнезия. А потому не следует делать никаких резких движений. И не допускать никаких диссонансов во время беседы. Но держать себя в рамках довольно трудно. Свалилась как снег на голову, и совсем без памяти. Тут и сам почувствуешь себя слегка контуженным.
– А вот эти ключи? – Она отставляет в сторону кофе и взмахивает в воздухе знакомой связкой ключей. – Это вы мне их прислали?
Он молча кивает. Снова повторение. Ведь эту подробность они уже выяснили в самую первую минуту, едва переступив порог дома.
– Да, послал вам где-то в марте. – Он слегка откашливается. – Сопроводив коротенькой запиской.
– Никакой записки я не видела.
Она сосредоточенно хмурит лоб, как будто факт исчезновения сопроводительной записки есть самое непонятное из того, что с ней приключилось за последние месяцы. Она, видите ли, не нашла записки!
– Но я посылал! – отвечает он и раздраженно пожимает плечами. И тут же снова спохватывается. А где же галантное обхождение истинного кавалера? – Я сообщил вам, что моя мать умерла и что она хотела, чтобы я поставил вас в известность о ее кончине. Чтобы вы знали, что ее больше нет, но дом по-прежнему стоит на том же месте, и вам всегда здесь рады. – Он подавляет тяжелый вздох. – Но вы ничего не ответили мне и даже не перезвонили. Я хотел сам связаться с вами, когда узнал из новостей, что случилось. Но потом подумал, что раз вы храните молчание, значит, не желаете ничего слышать обо мне. Не хотите ворошить прошлое и все то, что с ним связано. Если честно, то я вас вполне понимаю и ни в чем не виню.
