– Ну и пусть себе путается! – спокойным тоном отвечает сестре Нелл и видит, как та удивленно вскидывает брови.
– Надо же! Зря старалась, получается. А хотела как лучше.
– Рори! – подает голос Индира, пытаясь говорить примирительным тоном. – Пора тебе и в самом деле перестать дуться на Питера. Если твоя сестра помирилась с мужем, тебе тоже не надо держать его в черном теле. Ну ошибся человек! С кем не бывает? Он же мужчина, в конце концов! К тому же Питер уже повинился за свой проступок… Все мы люди… Слабые люди. А соблазны и искушения могут случиться у каждого.
– Как я понимаю, на папу это не распространяется? – иронизирует Рори, делая большой глоток из бутылки. Мамины нравоучения она уже слышала сто раз. И слушать их в сто первый раз ей совсем не хочется. А потому она делает прощальный взмах рукой и покидает кухню, направляясь на поиски Хью.
– Тебе есть что сказать мне? – спрашивает Нелл у матери после того, как затихают шаги Рори на лестнице.
Нечего мне тебе сказать, думает Индира, прикидывая, о чем все же можно поговорить прямо сейчас. Обойтись самым меньшим из зол? Рассказать о доме, в котором Френсис проводил каждое лето, и обо всех тех проблемах, связанных с этим домом? Она поднимается со стула, чтобы налить себе свежую порцию чая. Нелл по-прежнему не сводит с нее глаз, и вид у нее в этот момент, словно у капризного ребенка, который разобиделся на весь белый свет за то, что ему не дали какую-то игрушку. Нет, другое! У нее сейчас такое выражение лица, словно она ждет не дождется кого-то очень родного и близкого. Разумеется, Френсиса! Вот так она и ждала его в детстве. Папа вот-вот придет и расскажет ей, как и что надо делать.
Индира медленно наливает чай в кружку, машинально разглядывая, как струйка пара вырывается из чайника. И страстно желает того же, что и Питер несколько недель тому назад: чтобы ее дочь никогда и ничего не вспомнила. Насколько проще была бы тогда вся ее дальнейшая жизнь…
Но она знает, что это невозможно, что при всем желании не получится скрыть от Нелл ее прошлое. А потому сейчас она подбросит ей какой-нибудь лакомый кусочек, такой расплывчатый и неопределенный пустячок, который сможет удовлетворить любопытство дочери на какое-то короткое время.
– Этот дом! – поворачивается она лицом к дочери. – Я там никогда не была вместе с тобой. А вот вы с Рори провели в этом доме целую неделю. Это было летом. Тебе уже исполнилось тринадцать лет. И это был твой последний приезд туда.
– Последний? Значит, были и другие?
