– Никакая это не фантазия, мама. Это то, что я вспомнила. Вспомнила! Понимаешь? – огрызается на нее Нелл. – И, учитывая мое нынешнее состояние, это дорогого стоит. Говорю же тебе! Для меня мое воспоминание – это огромное достижение. Тебе это понятно?
– Пожалуйста, прекрати разговаривать со мной в подобном тоне. Ненавижу, когда ты злишься. Вот сейчас я снова вижу перед собой ту Нелл, какой ты была в прошлом. Она мне говорит! Ты лучше себе скажи, себе, новой Нелл!
Но лицо Нелл по-прежнему остается каменным, безжалостным. И до Индиры вдруг доходит, что вряд ли ее дочь сию же минуту начнет сравнивать себя нынешнюю с прежней Нелл. Не тот сейчас момент, да и повод не тот.
– Еще раз повторяю! – чеканит она каждый слог. – Я действительно начисто забыла об этой картине. А вспомнила буквально пару дней тому назад. И специально упрятала ее туда, чтобы не будоражить тебя лишний раз. О тебе же заботилась…
Последние слова матери заставляют Нелл содрогнуться. Индира подносит к губам чашку с чаем, делает глоток и начинает мысленно считать до десяти. Разумеется, она не собирается рассказывать дочери всей правды. Ни за что на свете! Ибо так будет лучше не только для нее, но и для них всех. Ей ли забыть, как она оказалась в том проклятом доме, как в панике забирала оттуда детей… Разве можно забыть такое? Но ведь это Нелл тогда настояла. Заявила, что поедет вместе с отцом в его летнюю студию. Френсис всегда был у дочери на первом месте, и только лишь на каком-нибудь десятом – она, ее родная мать.
Но разве станет говорить она об этом с дочерью прямо сейчас? Лучше перевести разговор на что-то другое.
– Твой лечащий врач не предлагает тебе заняться йогой? Думаю, это было бы очень тебе полезно.
– Заткнись, мама! Лучше расскажи мне об этом доме…
