Мелодия во мне полностью

– А что мы ищем? – интересуется у меня Андерсон, бегло пролистывая страницы.

– Ничего мы не ищем! – отвечает Рори. – Вот в этой папке, к примеру, бумаги отца, относящиеся к концу восьмидесятых. Его наброски и прочие. – Она извлекает из папки ламинированный лист и осторожно разглаживает его пальцами. – Вот, взгляните! Это набросок к портрету мамы. Карандашный эскиз того портрета, который сейчас висит в столовой у мамы.

Последняя реплика уже обращена непосредственно ко мне. Я неопределенно хмыкаю, якобы разглядывая эскиз, а на самом деле взглянув на него только мельком, ибо мысли мои витают далеко. Прежнее чувство неловкости не проходит. Ну и что из того, что он не видел эту запись в моем календаре, думаю я. Я заметно нервничаю. Ну да! Бывший кавалер тусуется возле бара, а я всю свою энергию трачу только на то, чтобы не столкнуться с ним носом к носу. В результате никакого удовольствия от самой вечеринки. Что же я собиралась тогда делать со своей беременностью? Рассказать Питеру? Сохранить ребенка? На эти вопросы мне никто не сможет ответить.

– Она здесь такая молодая, – задумчиво роняет Андерсон. – И счастливая!

– Мама и была в те годы молодой! – соглашается с ним Рори. – Насчет того, была ли она счастлива, вопрос посложнее. У родителей были очень сложные отношения. И скорее всего, счастья в них было немного. – Сестра вдруг почти машинально встряхивает головой, словно подтверждая сказанное. – Вот и думай после этого, что пословица не права! Ну та! Яблочко от яблони и так далее.

Снова Фрейд, думаю я, вспоминая наш недавний разговор с Лив. Так каково же влияние родителей на наши характеры и судьбы? Сколь многое они определяют в нас самих? И можно ли избавиться от этой зависимости навсегда?

– Рори! Можно я задам тебе один вопрос? – спрашиваю я. Судя по всему, этот проклятый календарь и эта пометка об ультразвуке засели у меня в голове, словно ржавый гвоздь, и я не успокоюсь до тех пор, пока не получу ответ. Что я собиралась делать? – скажи мне! Тогда в госпитале ты сказала мне, что ничего не знала о моей беременности. Это правда? То есть ты была абсолютно не в курсе касательно моих будущих планов, да? Я не оставила никаких пометок… ничего?

Лица у обоих моментально становятся очень-очень встревоженными. Андерсон осторожно берет меня за плечо, словно хочет поддержать и не дать упасть, хотя я уже сижу в кресле и никакое выпадение из него мне не грозит.

– Да не смотрите вы на меня так! – восклицаю я. – Со мной все в порядке. Просто… просто мне интересно…

– Нет, я ничего не знала! – подтверждает мне свою прежнюю версию Рори, и я вижу, как она мрачнеет. – Мне очень жаль, что я ничего не знала! Я бы ни за что не отправила тебя в Сан-Франциско, если бы была в курсе.

– Ну такой небольшой срок. Всего лишь восемь недель, – возражаю я. – Что, по-твоему, я уже успела за эти восемь недель превратиться в инвалида? Конечно, я бы полетела, если это было нужно по работе. – Я задумываюсь на секунду-другую. – И полетела же в итоге…

– Зато вы рассказали мне! – неожиданно для всех сообщает Андерсон.

Он стоит, прислонившись к столу. Коричневые вельветовые брюки, майка с каким-то замысловатым рисунком на груди. Самое удивительное – смотрится в этом интерьере вполне привычно, как будто бывал здесь сотни раз.

– Не может быть! – восклицаем мы одновременно с сестрой.

В голосе Рори я слышу не только изумление, но и обиду.

– Я же вас совсем не знала! – добавляю я.

– Но я же вам рассказывал еще там, в госпитале, что мы проболтали с вами почти весь полет. А когда я попытался угостить вас водкой с тоником, вот тут вы мне и сообщили. – Андерсон отходит от стола, и лицо у него вдруг сморщивается. – Но о своих планах на будущее вы мне тогда ничего не сказали. Наверное, еще сами не вполне определились. Так что от моей информации вам, как я полагаю, тоже немного пользы.

– А вы не почувствовали в моем голосе волнение? Или радость? Или что еще?

Я пытаюсь представить себе, как я восприняла новость о том, что буду матерью. Вполне возможно, я даже готовилась стать матерью-одиночкой. Да, вероятно, так оно и было бы…

– Я тогда не сильно заострял внимание на подобных мелочах. Во-первых, я уже был изрядно навеселе, а во-вторых, посчитал, что не совсем удобно обсуждать с незнакомой женщиной такие интимные подробности ее жизни, да еще на борту самолета.

– Так! – прерывает наш разговор Рори. – Так ты будешь смотреть сейчас эти папки или нет?

Она – уже в который раз! – хватает свой мобильник и начинает просматривать входящие звонки. По выражению ее лица понятно, что Хью пока упорно хранит молчание.

– Вот эту, пожалуй, отложи, – говорю я и киваю на ее телефон. – С тобой все в порядке? Ну если не считать…