– Уклонизм? – переспрашиваю я.
– Ну да! Только что сама выдумала это слово! Вполне подходящее, кстати! – Она фыркает, то ли весело, то ли тоскливо, не поймешь. Может, это юмор у сестры такой? Черный? – Но в любом случае повторяю еще раз. Во мне нет тех генов, что есть у тебя. И ни о каком примирении с ним не может быть и речи. – Рори энергично встряхивает головой. – Прости! Я вовсе не хотела тебя обидеть, но ты понимаешь, о чем речь, не так ли?
Если честно, то я не понимаю. Но мне проще проигнорировать последнюю реплику, а не выискивать в словах сестры некий скрытый смысл. К тому же Рори и понятия не имеет о том, что это такое – умение прощать или оказаться в полнейшей изоляции и испытать отчаяние на грани помешательства. Так стоит ли поэтому всерьез принимать все ее угрозы? Я переключаюсь на другое.
– А на прошлых выходных вы мне показались просто идеальной парой.
– Не суди по внешнему виду. Сама понимаешь, фасад – это одно, а что там творится за закрытыми дверями… Если бы ты помнила о том, что творилось в нашей семье между мамой и отцом, ты бы не торопилась с такими поспешными выводами. – Рори умолкает. – Знаешь, я тут подумала… А может, это и хорошо, что ты ничего не помнишь?
– Ах, Рори! Об этом ли сейчас речь? – Я притягиваю сестру к себе и кладу ее голову себе на плечо. Но в эту минуту резко звонит телефон, мы даже вздрагиваем от неожиданности.
Чувствую, как разыгрались мои нервы. Даже ноги свела судорога. А тут еще недавний и довольно интенсивный секс с Питером. Лишнее напоминание о том, что я повела себя не совсем так, как следовало бы.
– Алло! Слушаю вас! – лепечу я в трубку, к которой смогла дотянуться лишь только после третьего звонка.
– Я всего лишь в квартале от вашего дома! – слышу я в трубке голос Андерсона. – Еду к вам!
Я бросаю взгляд на Рори. Она сидит скрючившись на кушетке и закрыв лицо руками.
– Сейчас это не вполне удобно, – робко сопротивляюсь я. – Не совсем подходящее время.
– Это точно! – отвечает он, и по голосу я слышу, что он пьян. Все звуки у него сливаются в одно сплошное слово:
– Надеюсь, вы не перепутали спиртное с теми лекарствами, которые вам прописали?
– Спасибо, мамочка, за напоминание! Напомните еще раз, когда через пару минут я поднимусь к вам в квартиру!
Телефон отключается.
– Как я понимаю, это не Хью звонил и добивался моего прощения? – спрашивает у меня Рори.
Я не успеваю ответить, ибо в эту минуту из спальни высовывается голова Питера.
– Привет! – здоровается он сонным голосом. – Что у вас тут за шум? Беспорядки какие-то?
– Да уж, порядка нет ни в чем! – огрызается в ответ Рори. – Хью меня бросил, точнее, выбросил на свалку! Андерсон напился в стельку, а тебе, счастливчику, оборвался дармовой секс!
Питер удивленно таращится на нее, я же лишь недоуменно пожимаю плечами. Кажется, мы одновременно с ним приходим к одному и тому же решению: не педалировать ситуацию и не усугублять напряжение, витающее в воздухе. Что было, то и было. И ничего страшного, ей-же богу! Спотыкаясь, он просовывается в гостиную и плюхается в кресло прямо напротив софы. Какое-то время они с Рори буравят друг друга колючими взглядами. Снова звонок, на сей раз домофон. Привратник докладывает о том, что пришел Андерсон.
Я приветствую Андерсона дежурным поцелуем, от него сильно разит бурбоном.
– Эти папарацци не дают мне шагу ступить. У входа их просто уйма! – хвастается он. – Поэтому сидите тихо и из дому ни ногой.
И в ту же секунду я вспоминаю о том, какие же мы с ним разные. Во всем! И как далеки друг от друга были те миры, в которых мы вращались, пока они по воле рока не столкнулись на высоте.
– Никто и не собирается никуда двигаться, – недовольно бурчит Рори. – А почему это ты торчишь в Нью-Йорке? Почему не в Санта-Барбаре? Или еще каком злачном местечке повеселее?
– Мне пока нельзя никуда отлучаться, – сообщает ей Андерсон уже из кухни. Я вижу, как он склонился над раковиной и ополаскивает лицо водой, обрызгивая попутно свою хипповую майку с Т-образной горловиной элегантного цвета пожухлой зелени.
– Снова попался по пути какой-то спиртоводочный завод, да? – интересуюсь я.
– Не судите строго, мэм! – отвечает он, распрямляясь во весь рост, и наливает себе стакан воды.
– Трудно удержаться! – парирую я.
– О, судить всех и вся – это по ее части! – тут же подает голос Рори с дивана. Она все еще пребывает в состоянии прострации. – Если ей захочется, она в два счета засудит любого. Не сомневайтесь!
Питер удивленно вскидывает брови, но молчит, сосредоточенно трет лицо руками.
– Заткнись, Рори! – говорю я угрожающим тоном. И странным образом напряжение в комнате спадает.
Рори бросает виноватый взгляд сначала на Питера, потом на меня.
– Ты права, – говорит она с покаянным видом. – Что это я разошлась? Пожалуйста, не обращайте на меня внимания. У меня сейчас полнейший кавардак и в голове, и вообще…
– Красотища! – подает голос Андерсон.
– А ты тоже заткнись! – командую я ему. – И поменьше сарказма в речах, ладно?
