— Регина Фитцсиммонс слушает, — произнес женский голос.
— Миссис Фитцсиммонс, позвольте представиться. Меня зовут Джоэл Вебер, я частный детектив и бывший агент ФБР. Я очень хотел бы встретиться с вами. Я расследую прошлое Эрика Беннета и полагаю, что вы можете располагать полезной для нас информацией. Вы согласны побеседовать со мной?
За его вопросом последовала долгая пауза.
— Наконец-то, после стольких лет… Полагаю, это не принесет вреда. Да, мистер Вебер, я согласна встретиться с вами.
— Сейчас я выезжаю из Монтпилиера. Насколько я понимаю, до Хартфорда три часа езды. Я смогу быть возле офиса вашей фирмы примерно в шесть тридцать. Возможно ли назначить встречу на это время? — спросил Джоэл.
— Да, — подтвердила Фитцсиммонс. — Я планирую работать допоздна, так что половина седьмого — вполне подходящее время. У вас есть наш адрес?
— Да, спасибо вам большое.
Джоэл завершил звонок, подумав, что день выдался довольно продуктивный.
Начался легкий снегопад, но, к счастью, Вебер доехал до Хартфорда до того, как тот усилился, грозя превратиться в настоящую метель.
Адвокатская контора «Мэнли и Фусаро» размещалась в большом здании из красного кирпича на Мейн-стрит, центральной улице Хартфорда. Джоэл припарковал машину, быстрым шагом поднялся на крыльцо и нажал кнопку звонка под табличкой с названием фирмы.
По его подсчетам, Регине Фитцсиммонс должно было быть тридцать четыре года. Невысокая хрупкая блондинка, открывшая ему дверь, выглядела куда моложе, чем он ожидал. Она тепло поприветствовала Джоэла:
— Входите, пожалуйста, мистер Вебер. Я Регина Фитцсиммонс. В моем кабинете нас ждет кофе. Уверена, что после долгой дороги вы захотите выпить чашечку.
Она провела Джоэла через приемную в свой личный кабинет. Секретарь ушел по окончании рабочего дня, но детектив слышал голоса, доносящиеся из помещений дальше по коридору.
Регина закрыла дверь, пригласила его сесть и заняла свое кресло за столом.
— Я знала, что этот день настанет, — произнесла она. — И, возможно, даже рада этому. Я видела, что Эрик ускользает от ответственности за пособничество своему отцу в краже денег, и мне от этого тошно.
История, которую она поведала Джоэлу, была ужасающей.
— Мы все ходили на футбольные матчи в Магна-Карта. Эрик был на втором курсе, а я — в выпускном классе старшей школы. Он начал уделять мне внимание. На матчах садился рядом со мной, а в перерывах всегда покупал мне мои любимые лакомства — горячий шоколад и крендельки. Он был красив и весьма обаятелен. Я была польщена и, полагаю, влюблена в него. Как-то раз в субботу погода была ужасная — холодно и дождливо, практически ледяной дождь. Еще до начала игры Эрик сказал мне: «Давай уйдем отсюда и сходим в кино». По пути он остановился у фургончика с закусками и сказал: «Подожди в машине. Крендельков у них, наверное, нет, но я куплю тебе горячий шоколад». Он вернулся, неся стаканчик горячего шоколада, и посоветовал мне побыстрее выпить его. А через несколько минут сказал: «Ты выглядишь какой-то бледной. С тобой все в порядке?»
Регина умолкла и отвернулась от Джоэла, но он все равно заметил слезы в ее глазах. Она продолжила:
— Следующее, что я осознала, — это то, что прихожу в себя в машине, которая выезжает из автокинотеатра. Это было тремя часами позже. Эрик сказал, что я проспала бо́льшую часть фильма. «Мне кажется, ты заболела», — сказал он. Я действительно чувствовала себя нехорошо и подумала, что у меня, наверное, начинаются критические дни, потому что заметила кровь на своем нижнем белье. До меня просто не доходило, что он меня изнасиловал. Шесть недель спустя у меня началось сильное кровотечение. Мать спешно отвезла меня в больницу, и ей сказали, что у меня выкидыш.
— Как она на это отреагировала? — тихо спросил Джоэл.
— Она была в полном ужасе, — прошептала Регина.
— Она сообщила в полицию?
— Врач спросил, было ли это сексом по согласию, и моя мать сказала «да». Она посмотрела на меня убийственным взглядом, но я поняла. Если б она заявила об изнасиловании на свидании, то, как ни старайся, такие вещи невозможно удержать в тайне. Они все равно всплывут. Она не хотела, чтобы это преследовало меня всю жизнь. Но, мне кажется, у меня тогда что-то случилось с психикой. Я не могла перестать плакать. Я не могла спать, не могла есть.
Регина сделала глубокий вдох и продолжила:
