Не знаю, почему я соврала… Может, чтобы он не думал, что я отсталая. Но это такая глупость. Быть девственницей не значит быть отсталой.
Я отсталая именно потому, что решила соврать.
Наверное, мне вообще надо перестать думать.
Тен остановил машину на подъездной дорожке. Дом из красного кирпича с белыми колоннами навис над нами, как грозный, осуждающий гигант.
– Я вытащу твой велосипед, – сказал он.
– Спасибо. – Я посмотрела на окно маминой спальни, ожидая увидеть ее разочарованный взгляд, но никто не посмотрел оттуда в ответ. Молясь, чтобы она уже спала, я вышла из машины. Когда мои ноги коснулись белого гравия, я вздрогнула и почти упала, но удержалась за машину.
Тен подлетел ко мне.
У меня кружилась голова, но проблема была в ноге. Ощущение было такое, будто кто-то режет ее ножом.
– Может, нам лучше поехать в больницу? Ты уверена, что у тебя нет сотрясения? – сказал Тен.
– Нет, это колено. – У меня было такое чувство, будто в желудке что-то урчит, но это наверняка мое воображение. Сомневаюсь, что внутри что-то осталось.
– Ты уверена?
Я медленно кивнула, стараясь не спровоцировать рвоту.
– Вот. Возьми меня за руку.
Хотя это было последнее, чего я хотела тогда, но мне пришлось схватить его за руку, чтобы не упасть.
– Моя сумка! – воскликнула я.
– Она у меня.
Я взяла ее у него и повесила на плечо, затем похромала вниз по тропинке, стараясь не слишком нагружать больную ногу.
– Как, черт возьми, я буду танцевать завтра?
– Я думаю, у моего дедушки есть запасные ходунки.
– Смешно, – ответила я, хотя мне стало интересно, действительно ли у Тена есть дедушка. Я так мало знаю о нем. Кроме того, что он больше не девственник. Надо было попросить его назвать мне его настоящую фамилию.
– Ты можешь пропустить занятие, и мы могли бы встретиться.
Я замерла.
– Ты бы хотел погулять со мной после всего, что произошло сегодня?
Он пожал плечами, когда мы поднимались по ступенькам крыльца. Как только мы добрались до входной двери, он отпустил меня.
– Ничего страшного. – Я рылась в сумке в поисках ключей. – Однажды Мона Стоун во время одного из своих концертов показала сумасшедший акробатический трюк на восьмом месяце беременности. Разбитое колено не должно меня останавливать.
Тен ничего не говорил некоторое время.
– Она, вероятно, надеялась потерять ребенка.
Мои пальцы застыли на пластиковом брелоке в виде пончика.
– Ты только что сказал ужасную вещь.
Тен опустил голову. Не говоря больше ни слова, он спустился по ступенькам и вернулся к машине. Я покачала головой, когда он отъехал, затем тихо вошла и на цыпочках поднялась в свою комнату. Мне нужно было принять душ, выпить побольше воды и почистить зубы, но эти три задачи требовали слишком много сил. Сил, которых у меня не осталось. Меня будто вырубили, я провалилась в глубокий сон, сон без сновидений.
Я проснулась с ощущением, что группа Моны Стоун исполняет живой концерт внутри моего тела. Ее барабанщик колотит меня по голове своими палочками, а гитарист бренчит по моим внутренностям своим медиатором, а ее танцоры скачут на каждой из моих костей. В довершение всего этого солнце светило в мое окно, как мощные прожекторы в концертном зале Grand Ole Opry.
Воспоминания о вечере возвращались в ярких деталях. Я съежилась от стыда, а потом съежилась еще сильнее.
Кто спросит парня, которого едва знаешь, девственник ли он?
Я взяла телефон с прикроватной тумбочки и открыла наш чат. Перечитав всю переписку, я ее удалила. Этим я не удалю ее с его телефона, но по крайней мере, в моем ее больше не будет. С глаз долой, из сердца вон.
Пока я приходила в себя, ожидая, когда мой мозг перестанет трястись, я листала ленту Инстаграма и увидела фотографию, от которой я подскочила на кровати так резко, что все поплыло перед глазами. Я дождалась, пока комната вновь не стала четко видна, и позвонила Рей.
После третьего гудка она взяла трубку с хриплым: «Да?»
– Ты переспала с Харрисоном? – Мой голос эхом отдавался между правым и левым висками. Это нормально? У меня никогда раньше не было похмелья.
Я помассировала виски большим и средним пальцами, затем свесила ноги с кровати и медленно встала. Я ощутила пульсирующую боль в коленном суставе, но она была не настолько ужасна, чтобы я осталась в постели. Держась за стену, я побрела в ванную, затем включила душ.
– И тебе доброе утро, дорогая.
– Ты была с новым защитником?
– Именно так. – Ее голос как-то оживился.
– А как же Тен?
Ее простыни зашуршали, как будто Рей перевернулась в постели.
– А что Тен?
Я поморщилась при виде своего изможденного лица в зеркале над раковиной.
– Я думала… – я дотронулась до пластыря на подбородке, прежде чем медленно снять его, – я думала, он тебе нравится.
– Энджи, ты ведь понимаешь, что Тен плохо на тебя влияет?
