Мама зажмурилась на миллисекунду, потом открыла глаза и посмотрела на меня. Еще до того, как ее губы зашевелились, я поняла, что она собирается сказать.
И она сказала это.
– Нет.
Мое сердце вырывалось из груди.
– Ну пожалуйста! – прошептала я.
– Нет.
Я так резко поставила кружку на стол, что кофе выплеснулся через край.
– Это несправедливо.
– Потому что ты можешь потерять гораздо больше, чем получить!
– Вау… – Слезы щипали мне глаза. – Ты даже не думаешь, что у меня есть шанс победить.
– Я этого не говорила, Энджи.
– Но ты так думаешь! – Я побежала вверх по лестнице, и от резких движений ушибленное колено заболело. – Папа бы понял. Лучше бы он был жив! Жаль, что не ты сидела в той машине, а он!
Что-то загремело на кухне.
Я зашла слишком далеко, но я слишком горда, зла и потрясена, чтобы вернуться назад, поэтому я хлопнула дверью своей спальни, прыгнула в кровать и свернулась калачиком, чтобы оплакать свою разбитую мечту.
Я ждала, что мама поднимется наверх. Я была уверена, что так и будет. Она из тех людей, которые если ссорятся, то доводят ссоры до логического завершения. Пока гнев не утихнет и стороны не помирятся. Из нее вышел бы хороший адвокат.
Я всхлипывала, и плач отдавался эхом в моей голове.
Прошло уже около часа, а она все еще не поднялась наверх.
Я не слышала, как хлопнула входная дверь, она точно не выходила из дома. Я подошла к окну, чтобы убедиться, что ее машина все еще стоит на подъездной дорожке. Она там.
Она ждет, пока я сама выйду к ней.
Или, может быть, она была так шокирована тем, что я ей крикнула, что больше никогда не захочет со мной разговаривать.
Моя мать – это вся моя семья… все, что мне нужно.
Я не могу потерять ее.
Я открыла дверь. Она скрипнула, а потом и половицы застонали под моими ногами.
Мама лежала на диване, читала книгу с раздавленным розовым цветком на обложке. Это в значительной степени описывало мое состояние – я была раздавлена. Я медленно подошла к ней.
Она не отложила книгу.
Даже не посмотрела на меня.
Дрожащими губами я прошептала:
– Я не хотела этого говорить, мам. Я не это имела в виду.
Она положила роман рядом с собой на диван, вздохнула и раскрыла объятия, а я упала в них.
Слезы стекали по моим щекам и впитывались в оборки ее блузки. Я не заслужила права рыдать –
Мама гладила меня по голове.
– Ты не поднялась наверх. Почему ты не поднялась наверх? – прохрипела я, прижимаясь щекой к ее груди.
Ее напряженное сердцебиение стучало мне в ухо.
– Я подумала, что тебе пора научиться тушить огонь, который ты разжигаешь, детка. Большинство людей – не быки. Они не нападут на тебя. Они затаят злобу, и она будет гноиться. И это самое худшее. Твой папа всегда так делал. – Ее голос превратился в шепот. – Он затаил столько обид, что они убили его еще до того, как он умер.
Я вытерла глаза, шмыгнула носом и отстранилась от мамы.
– Например?
Мама так плотно сжала губы, что они почти исчезли.
– Я не хочу сейчас говорить о нем. Не тогда, когда я так эмоциональна. Боюсь, я могу сказать что-нибудь такое, о чем потом пожалею.
Мне потребовалось вся моя воля, чтобы не начать умолять ее рассказать мне что-нибудь еще о человеке, которого я не помню.
– Насчет того конкурса… Я понимаю, как ты нацелилась на него, но я не хочу, чтобы ты участвовала в нем.
Мои губы снова начали дрожать.
– Но почему нет?
– Потому что, детка, мне не нравится эта женщина.
Я высвободилась из ее объятий.
– Ты даже не знаешь ее!
– А ты знаешь?
– Нет. – Я сделала паузу. – Это так несправедливо.
– Жизнь не всегда справедлива. Еще одна вещь, которую тебе нужно усвоить.
Я пробормотала что-то о том, что мне нужно готовиться к танцам.
– Не сердись на меня, детка.
– Да. Конечно. Забудем.
Я собираюсь сделать это за ее спиной.
Если я не выиграю, она никогда не узнает. Если я выиграю, ей придется смириться с этим.
Спортивный зал был украшен сверкающими золотыми лентами, зелеными воздушными шарами и фотографиями футболистов нашей школы, к которым Рей и ее команда декораторов пририсовали растительность на лице, короны и плащи супергероев. Гигантская зеленая скатерть накрыла длинный ряд столов, уставленных напитками, чашами с закусками без аллергенов и прозрачными вазами с зелеными яблоками.
Как только мы вошли в спортзал, Рей, Лейни и Мел оказались в крепких объятиях своих парней. Я же теребила ярко-розовое стеклянное ожерелье, висящее на моей шее: ревность мучила меня. Но потом я подумала о Моне Стоун. Суперзвезды не нуждаются в чьей-либо поддержке.
Оставшись одна, я подошла ближе к сцене, где музыкальная группа исполняла все подряд из последних хитов. Осторожно, чтобы не слишком давить на больное колено, я раскачивалась в такт. Я боялась, что мне придется надеть туфли на плоской подошве, но в конце концов мне удалось прекрасно освоить черные каблуки, которые я одолжила у мамы.
