Она улыбнулась той же улыбкой, что и ее брат.
– Дженни попросила.
Я вздохнула, потом легла на спину и посмотрела в небо, испещренное тонкими лучами солнца и блестящими зелеными листьями.
– Поклянись, что никогда не станешь такой, как они.
– Клянусь.
Я подняла мизинец, и она обхватила его своим, а потом мы пожали так друг другу руки. Этот детский жест вызвал у Нев усмешку, и на мгновение вернулась девочка, которая прятала лицо под розовой бейсболкой.
Последняя неделя октября прошла в бурной деятельности и волнениях. Бабочки порхали внутри меня круглосуточно семь дней в неделю, но не все мои волнения были из-за Тена. Одной из причин моих нервов были всяческие напоминания о конкурсе Моны: рекламные плакаты на городских автобусах, трубящие о предстоящем радиоканалы и переполох во всех социальных сетях.
Завтра последний день, а я все еще не получила подпись мамы и не загрузила песню на сайт Моны. Линн и Стеффи были уверены, что я уже все отправила. Я думаю, что и Тен тоже. Единственные люди, которые знали, что я ничего не отправила, – мама, Рей и Лейни. Мама, потому что она не подписала документы, и мои подружки, потому что, когда они прямо спросили меня о конкурсе, я призналась им в том, что начала сомневаться. Они не стали меня осуждать или пытаться как-то надавить и повлиять на меня. Обе просто выслушали плюсы и минусы, которые я им перечислила.
Что касается Нев, то я сказала ей, что моя мама не согласилась подписать бланк. И это отчасти правда. С тех пор как Мона потерпела фиаско у отеля, мы с мамой ни разу не обсуждали ни Мону, ни ее конкурс.
Когда я вернулась домой от Линн и Стеффи в пятницу, я застала маму сидящей на кухне с Нев.
Ухмыляясь, Нев подняла лист бумаги с изумрудного барного стола и начала махать им.
– Я убедила ее!
Мое сердце колотилось сильнее, чем во время урока танцев со Стеффи. Мамин лоб был наморщен, а глаза напряжены. Она либо в замешательстве, либо очень взволнована. Ни то, ни другое не годится. Мне хотелось признаться во всех своих сомнениях, но я не смогла, только не перед Нев.
Мои пальцы дрожали так сильно, что мне удалось повесить свою джинсовую куртку только с нескольких попыток. Я натянула длинные рукава своего тренировочного топа, и он спал с одного из моих плеч.
– Что-то так хорошо пахнет, – сказала я тихим и слегка хрипловатым голосом.
– Я приготовила жареного цыпленка. – Мама изучала мое лицо. – Хочешь остаться на ужин, Нев?
– Я бы с удовольствием, но сначала мне нужно поговорить с папой.
– Почему бы тебе не позвонить ему?
Нев пару раз нажала на экран ее мобильного телефона, который лежал рядом с подписанной формой. Через пару минут после пары гудков из ее телефона донесся низкий голос Джеффа:
– Эй, пап, а можно мне поесть с Джейд и Энджи? Тен пошел к Арчи, так что я все равно дома одна.
– Я как раз собирался домой, – ответил Джефф.
Мама наклонилась к телефону.
– Ты тоже можешь прийти, Джефф.
– Как любезно с вашей стороны. Уверены, что у вас достаточно еды?
Мама улыбнулась.
– Только две курицы и запеканка из зеленой фасоли.
Джефф посмеялся.
– Будут другие гости?
– Нет. Только моя дочь. – Она тоже посмеялась, и это немного разгладило напряжение на ее лице.
– Тогда я сейчас приеду. С десертами.
– Отлично!
Нев засияла и завершила звонок.
Мама схватила стопку тарелок из буфета и протянула их мне. Нев спрыгнула с табурета, чтобы помочь. Она взяла кожаные коврики и положила их на стеклянный стол, а затем я поставила сверху на них тарелки, но мой прицел слегка сбился на последней, и керамическая тарелка полетела на пол, разбившись на большие осколки цвета оружейного металла.
Этот звук в нашей тихой кухне был похож на взрыв. Я наклонилась и начала дрожащими пальцами собирать осколки.
Мама опустилась на колени рядом со мной, ее зеленые шелковые брюки плотно облегали ноги.
– Нев, ты не могла бы передать мне щетку и совок? Они лежат под раковиной. – Она взяла кусок тарелки из моих пальцев. – Детка, я не сержусь на тебя. – Я знала, что она не имела в виду тарелку. Она коснулась моей щеки. – Сходи наверх, прими душ.
Я медленно поднялась с корточек и направилась к лестнице, а Нев защебетала вслед:
– Не забудь свой бланк.
Я взяла его со стола, и, хотя мне очень хотелось скомкать его, я не сделала этого. Как только я зашла в свою спальню, я бросила эту бумагу в ящик, который стал кладбищем для ненужных вещей.
У меня больше не осталось сомнений в том, что я должна делать.
Я не стану рисковать своими отношениями с Теном.
Я займусь музыкальным бизнесом как-нибудь иначе. Буду писать больше песен, запишу больше демо-версий, буду отправлять свои работы агентам. Если я добьюсь всего сама, это будет гораздо более ценно.
Мне не нужен этот конкурс, чтобы сделать себя.
Особенно тот, который может так легко сломать меня.
Ужин с Джеффом и Нев – это весело, отчасти потому, что никто не поднимал эту тему конкурса, – если Джефф и подозревал, что я хочу участвовать, то он не говорил об этом, и отчасти потому, что принятое мной решение сняло с моих плеч огромный груз.
