– Там, рядом с кладбищем, – интерес со стороны француза она восприняла с энтузиазмом. – Я боялась, что он один из тех ненормальных мародеров, что стаскивают вещи с умерших, а потом продают.
– Тогда ему должно быть по меньшей мере пятьсот лет, – съязвил Филипп.
Мелисса, само собой, язвительность в свою сторону не оценила, но продолжила как ни в чем не бывало:
– В любом случае, мсье оказался весьма добропорядочным и честным: уступил мне платье вполцены, отметив красоту моих глаз, – улыбнулась девушка.
– Еще бы, – вздохнул Трюффо, – за доспех то он попросил больше оговоренного.
– Это не столь важно, – рявкнула Дюбуа и бросила неодобрительный взгляд на коллегу.
– Так где вы потеряли Пьера? – спасал доброго друга писатель.
– Он увязался за той рыжей бедняжкой, – девушка играла с волосами, пытаясь вспомнить вылетевшее из головы имя. – Фрида, так ведь? – вопрос был обращен к Жаку, но тот пытался вытереть с шеи пот, что в доспехе было сделать мягко говоря непросто, отчего проигнорировал реплику девушки и фраза осталась висеть в воздухе. – Гардеробщица наша, – пояснила девушка, – рыженькая такая… Постоянно забываю ее имя. Ох уж эти немцы…
Лавуана стали одолевать сомнения. Хорошее настроение, до этого державшее оборону от скверных мыслей, которые постоянно висели над головой Филиппа, стало потихоньку сдавать. Писатель никогда не видел Пьера и Фриду вместе, более того, как-то он имел наглость, пусть и ненароком, подслушать разговор, в котором Мсье Гобер и Шерро отзывались о Фриде в негативном ключе.
– Наверно это их первый разговор, за все время совместной работы, – отметил Филипп.
– Пожалуй, – согласилась Мелисса. – Я не припомню, чтобы они тесно общались. Его поведение меня сильно удивило. И тем не менее, факт остается фактом – он накинулся на девушку как собака на кость: все постоянно о чем-то расспрашивал.
– О чем же? – уже откровенно донимал расспросами Лавуан.
– Почем мне знать? – оскорбилась Дюбуа. – Я по-твоему совсем манер не знаю? Стала бы я подслушивать чужие разговоры…
Филипп о манерах Мелисы был осведомлен как никто другой. Именно поэтому и поинтересовался у нее, а не у обливающимся седьмым потом Жака. Дюбуа точно слышала предмет разговора, но говорить не хотела. И не потому, что там было что-то интересное, как думалось Филиппу, а потому что боялась прослыть сплетницей. Так или иначе, интерес Филиппа к этой новости рос с каждой секундой и в какой-то момент, как это часто случалось с писателем, стал занимать все мысли Лавуана. Не сказав ни слова, француз начал собираться для незапланированной прогулки. Официально он хотел проведать Мелани, которая упорхнула из его постели ни свет, ни заря, однако, так как и Фрида жила буквально в двух шагах, это была прекрасная возможность узнать наверняка что же такое происходит. Лавуану не хотелось думать о худшем и все же, будучи человеком рациональным и способным сложить два и два в голове, он прекрасно знал, что ничего хорошего в финале прогулки он не увидит. Возможно он и шел с настроем помешать ужасу случиться.
– Ты куда? – прервала транс писателя Дюбуа.
– Нужно на воздух, – на ходу ответил Филипп.
– А пьеса? Нам нужно ее забрать, Филипп!
– Возьмите то, что есть, – выходя из комнаты сказал писатель.
– Теперь еще и по всей комнате листы эти собирать?! Ну что за человек…
Возмущения подруги Лавуан уже не слышал. Он быстрым шагом пустился вниз по лестнице. Сейчас его целью было как можно быстрее достичь пункта назначения. Время играло против него.
– Мсье Лавуан!
Сейчас голос старой мадам Бош раздражал до безумия. Филиппу хотелось схватить женщину за горло и сиюминутно придушить, лишь бы не тратить драгоценное время на бессмысленные разговоры. Тем не менее, манеры писателя заставили его развернуться и выслушать нотацию, о предмете которой он уже догадывался.
– Ваше поведение просто возмутительно! – лицо мадам Бош покраснело как помидор. – Сперва эта непрошенная гостья, которая кричала на весь дом! Я было подумала, что Вы ее, прости Господи, убивать вздумали – хотела прийти и всыпать Вам как следует – и лишь потом я поняла, что дело обстоит куда хуже! Вы сделали из моей гостиницы какой-то бордель! Притон! Неслыханная наглость… Даже убийство этой мамзельки не расстроило бы меня больше…
– Я прошу прощения, мадам Бош, визит мадемуазель Марсо был столь же нежданным, сколь и развитие вечера.
– А что скажете насчет этого? – старуха показала погнутый от многочисленных столкновений с землей поднос. – Я Вам приготовила и лично принесла завтрак… Так старалась, трудилась не покладая рук… В обмен попросила малость – вернуть мой поднос назад, чтобы я и дальше могла радовать посетителей… И чем же Вы мне отплатили?
