– Это Фрида, – пояснила Мелани. – Тот факт, что Вы не знаете ее фамилии, не делает Вам чести, мсье Шерро.
– А кто такая Фрида? – с неподдельным интересом спросил Пьер.
Тут у Мелани слов не нашлось. Пьер Шерро только что упал со своего пьедестала, на который взбирался с таким трудом. Филипп этому был только рад, и его лицо едва могло скрывать радость выигранной битвы. Но Лавуан не был бы столь успешен, если бы поддался сладости этой победы. Выиграна битва, но не война. Противника следовало бы добить окончательно.
– Наша гардеробщица, – тон у писателя был снисходительный, такой, будто учитель что-то объяснял не самому одаренному ребенку. – Вы должно быть видели ее… Каждый день…
– О, конечно, – сыграл озарение Пьер, – Фрида, да. С этой ролью все вылетело из головы, – несмотря на актерское мастерство, никто из присутствующих не поверил в достоверность показанных эмоций. – Стало быть, Вы, мсье Лавуан, собираетесь предложить роль на нашей сцене… Гардеробщице?
– Именно так, – кивнул Филипп.
– Скажите, что Вы пили вчера и я потребую, чтобы мне налили того же, – рассмеялся актер.
– Полагаю, – огрызнулась Мелани, – мсье Лавуан, пришел к этой мысли исключительно трезвой головой. Вам стоило бы поучиться его изобретательности и находчивости.
Пьер понял, что его унизили, но не понял, что сам сполна помог обидчикам. Его одолевала горесть обиды. Что с ней делать он не знал.
– Я подумал, что главная роль подойдет ей как нельзя кстати, – Филипп не знал, что на него нашло, но этот гвоздь, вонзившийся в забитую крышку гроба Пьера Шерро, окончательно удовлетворил писателя. Мелани же, услышав это, расцвела и засияла от счастья.
– Какая интересная и благородная…
– Какая несусветная чушь! – перебил своим воплем Пьер девушку. – Какая вопиющая наглость! Какая дерзость! Как Вы можете говорить такое? Чертова гардеробщица не может играть главную роль! Она ведь… Уборщица, прости Господи. Она не то что главную, вообще никакую роль играть не способна! Одумайтесь, Филипп!
– Здесь абсолютно нечего обсуждать, – махнул рукой писатель. – Роль идеально для нее подходит.
– Она не умеет играть! – казалось, у Пьера сейчас пойдет пена изо рта.
– Это простительно, – не терял спокойствия Филипп. – Самой ролью подразумевается неуклюжесть. Она вполне справится.
Актер смекнул, что пламенность речи разбивается о холодную решимость, что на любой аргумент найдется контраргумент, а потому предпочел ретироваться. Возможно он и продолжал бы уже проигранный бой, но, увидев лицо Мелани, ее глаза полные разочарования, предпочел не ввязываться в эту авантюру. Пьером овладел страх. Страх не перед девушкой, а перед тем, как он теперь будет выглядеть в ее глазах.
– Прошу прощения, что прервал Вашу беседу, – поклонился Лавуан. – Мне нужно выполнить поставленную еще утром задачу. Фрида у себя?
– Должна быть, – подтвердила Мелани. – Она только забежала за вещами и хотела уже уходить на работу – говорила, что есть что-то срочное – однако, насколько я знаю, сейчас она все еще дома.
– Надеюсь ее застать.
Филипп солгал. На самом деле, было бы куда проще если Фрида просто исчезнет куда-нибудь. Например, поедет к родным в Страсбург. Или в командировку любую, но желательно далекую. Или умрет. В любом случае, Фрида сейчас очень мешала писателю. Сказанное ранее мало соотносилось с реальными мыслями Лавуана. Несмотря на всю показушность перед дорогой сердцу дамой, писатель был согласен с актером практически во всем. Как бы он ни уважал Фриду, как бы не хотел помочь ей в нелегкой жизни, сцена не для нее. И сейчас он мало того, что выведет ее туда, он к тому же даст ей ложную надежду на прекрасное будущее, которому никогда не бывать. Перебирая варианты, Филипп не находил нужного, все были приемлемы, но не более. Дойдя до квартиры виновницы переполоха, француз на секунду остановился, чтобы перевести дыхание, затем, набрав в грудь побольше воздуха, замахнулся чтобы постучать в дверь. Прочно сжатый кулак промахнулся мимо цели – дверь в то же мгновение открылась с характерным скрипом и последовавшим за ним криком испугавшейся немки.
– Мсье Лавуан, – схватилась за грудь Фрида, – зачем же Вы так меня пугаете? Зачем караулите средь бела дня?
– Позволишь войти? – выдохнул наконец Филипп.
Девушка не ответила, лишь отошла и жестом руки призвала в свою квартирку. Было видно, что Фрида еще не оклемалась от испуга, но старалась держать себя в руках.
– Надеюсь, Ваш визит не омрачит сегодняшний день, – сказала немка и сразу поспешила поправиться. – Не то чтобы встречи с Вами приносят мне горе, вовсе нет! Я имела ввиду совсем не это! Просто… Что еще могло привести Вас сюда посреди дня?
– Интересное предложение, – сел возле входа Лавуан, – оно меня привело. Как ты знаешь, – Филипп формулировал речь на ходу, – попасть на сцену нашего театра может далеко не каждый…
– Мне это известно, как никому другому, – перебила француза Фрида. – Ой, простите…
