– Хорошо, мадам Бош, я извиняюсь – я оплачу стоимость подноса, как только появятся деньги.
– И друзей своих заберите, – не унималась хозяйка. – Привели хамов каких-то! Один откуда-то выкопал железки эти и ходит по моей гостинице гремит так, что все посетители должно быть в ужасе попрятались! Вторая не лучше – напала на меня в моем же собственном доме, так еще и оскорбила прилюдно! Неслыханная, неслыханная дерзость…
– Еще раз прошу прощения…
– Что мне от ваших просьб, мсье Лавуан? Выведете своих дружков отсюда или, помяните мое слово, я вызову жандармов, чтоб они этим занялись. Не в том я возрасте, чтоб рыцарей и хамок гонять…
– Уверяю Вас, – слегка поклонился Филипп, – они скоро уйдут – даю слово. Но мне, к сожалению, необходимо удалиться сейчас.
На этом неприятный разговор был завершен, мадам Бош осталась позади, а длинная дорога расстилала свой путь перед писателем. Пусть Дюбуа и уверяла, что дом антиквара находится совсем рядом – в данную секунду дорога казалась невероятно длинной. Голова кишела мыслями о предстоящей встрече. Что сказать возлюбленной после ее внезапного ухода? Что делать, если прогноз Лавуана относительно Шерро окажется верным? Как на это все реагировать?
Состояние Филиппа сложно описать. Представьте, что вы находитесь посреди дороги. Вокруг Вас лежит и плавно перетекает под силой ветра туман, непроглядность которого мешает увидеть полную картину окружающей Вас действительности. Это, безусловно, неведение, но оно поистине блаженно. Выходить из этой мглы Вам не хочется, ибо Вы уверены, что по ту сторону нет совершенно ничего хорошего. И вот туман рассеивается… По мере его исчезновения Вам все больше виден тот ужас, что за ним скрывался. Быть может ограничивать себя таким погодным явлением было невероятно глупо, однако известное спокойствие, что Вы ощущали, того определенно стоило. Теперь же ничто не защищает Вас. Вы сами по себе.
Чувства эти были смешаны. Чем дальше шел Филипп, тем чаще его кидало от отчаяния и уныния до злобы и откровенной ярости на происходящее. Справиться со своей психикой писатель, увы, не мог, а потому стал просто рабом своих эмоций. Сейчас он был подобен сломанному кораблю, который дрейфует на волнах бушующего моря, намеревавшегося уничтожить остатки судна.
При свете солнца ожил не только дом, еще недавно казавшийся абсолютно мертвым, но и кладбище, которое мертвым должно было оставаться. На людей, решивших потратить столь редкую возможность насладиться прекрасным днем на то, чтобы провести свободное время с холодными воспоминаниями об умерших, Лавуану было больно смотреть. Возле жилого дома тоже суетились люди: двое господ, явно не из этого района, вели какую-то наискучнейшую, судя по обрывкам, что услышал Филипп, беседу, двое малышей куда-то бежали от раздраженной матери, одинокий мужчина совершенно непрезентабельного вида, прогуливающийся взад-вперед, пинал небольшой камешек о бордюр. Неясно как писателю удавалось замечать столь незначительных людей, учитывая нестабильное состояние психики. Возможно это была его врожденная способность подмечать занимательные, но, тем не менее, никому ненужные факты.
На знакомой лестнице, при свете дня казавшейся больше, Лавуан заметил узнаваемые силуэты. Пьера Шерро Филипп знал слишком хорошо, чтобы признать жестикуляцию его тонких ручек даже с такого расстояния. Общался он с девушкой, призрак которой прятался в тени крыши, отчего был едва различим. Гость остался незамеченным и прошел сквозь арку ближе к лестнице, откуда уже можно было разобрать диалог.
– Играть Гамлета мне доставляет особое удовольствие, – голос Пьера был воодушевленным, весьма громким, а речь сбивчивая, словно он хотел побыстрее заполнить пустоту пауз своими увлекательными историями. – Классические тексты всегда остаются актуальными, а герои их – бессмертны. К тому же мотивы моего героя понятны и очевидны, отчего играть его несложно… Не подумайте, что я боюсь сложных ролей – вовсе нет! С моими врожденными талантами это сущий пустяк. Знаете ли Вы, мадемуазель, что мои пробы были самыми короткими? Директор сразу увидел мой талант. А ведь мне было лишь пятнадцать.
– Как впечатляет! – голос принадлежал Мелани, тут даже отнекивающийся Лавуан должен был признать. – Прошу прощения, что не имела возможности познакомиться с Вашим творчеством раньше… Однако Ваша вчерашняя игра была бесподобна, здесь только слепой не признает.
