Филипп шел за толпой. Люди все как один стремились куда-то в центр, к набережным реки, где должно было быть что-то интересное. Очередной праздник жизни. Обычно меня на подобного рода мероприятиях никогда не бывает, а коли уж я случайно попал в шумную компанию городских кутил, то всегда держусь отстраненно, словно и не причастен ко всему этому безобразию. Может все дело в алкоголе и моей непереносимости к дьявольскому напитку? Филипп крепко призадумался над своими обычными посиделками с друзьями: крепкого алкоголя там практически никогда не бывало. Обычно разговор шел за парой пинт пива и не более того. Случалось, конечно, что Лавуан пил, однажды даже он ухитрился допиться до беспамятства, но эти случаи были столь редкими и незначительными, что попросту терялись в серой рутине писательских дней. Когда-то Филипп думал, а порой даже был полностью уверен, что алкоголь благоприятно влияет на писательские навыки, потому одно время проводил практические эксперименты с целью повысить качество своих произведений. Спустя пару недель француз сделал горький вывод, что спирт, пусть и является спутником и помощником многих и многих творцов, тем не менее ни коим образом не способен помочь Лавуану. Перечитывая строки, написанные в алкогольном бреду, Филипп удивлялся нелепости и нелогичности своего творения. Поэтому такие страницы сразу летели прямиком в мусорное ведро. Может писать спьяну я и не способен, но развлекаться то как все остальные люди могу! Где ж так нужен алкоголь, как не на шумных празднествах?
С этой мыслью писатель прибился к ближайшему ресторанчику, где, пройдя через резные деревянные двери в небольшую, но уютную, залу, уселся на свободное место на диванчике. Рядом сидела девушка со своим кавалером и над чем-то очень громко хихикала. Суть разговора Лавуан уловить, как ни пытался, не смог, чем, впрочем, не сильно был раздосадован.
– Что будете заказывать? – подоспел тощий официант.
По виду Филиппа была ясно видно, что он понятия не имеет, не только что он хочет заказать в этом неизвестном ему месте, но и чего желает от жизни в целом. Официант демонстративно закатил глаза, что ускользнуло от взгляда писателя, и спокойно произнес:
– Абсент, полагаю.
Лавуан пожал плечами уходящему на кухню собеседнику. В таких местах Филипп бывал настолько редко, что едва представлял себе, как следует держаться в подобном месте. Наверное, это приличное заведение, и стоит продемонстрировать все свои манеры. Затем француз заметил, что остальные посетители ведут себя, мягко говоря, некорректно: шумят, ругаются, громко смеются. Нет, место не было похоже на откровенную забегаловку, но и флера дорого ресторана здесь, увы, не наблюдалось. Филипп обернулся, уставившись в свое отражение в зеркале. Будь это заведение хоть сколько-нибудь серьезным – меня бы с моим внешним видом вышвырнули пинком под зад. Ох и смеху было бы. Филипп рассмеялся, представив себя в руках двух недотеп охранников, пытающихся выпихнуть из здания сопротивляющегося писателя.
– Прошу, – официант поставил небольшой бокал с мутно-зеленоватой жидкостью внутри. – Надеюсь, Вы найдете наше заведение приятным, – официант поклонился и быстро исчез из виду.
Филипп долго смотрел на бокал. Хочу ли я пить? Именно из-за таких дум Лавуан и напивался редко. Настоящий алкоголик не ищет причину не пить, но ищет причину поскорее насытиться любимым пойлом. Филипп же был натурой, по его мнению, куда более тонкой и сложноорганизованной. Такому как он не пристало пить всякую ерунду, чтобы расслабиться. Он более чем самодостаточен. Хотя выглядит напиток не как ерунда.
Лавуан опорожнил стакан парой глотков. Жидкость была очень горькой и терпкой, язык, казалось, горел, а к горлу подступала тошнота, готовая вырваться наружу. Филипп кое-как сумел сдержать рвотные позывы, закрывшись рукавом и втянув в свои легкие всю пыль, что скопилась на нем за долгие странствия. Оклемавшись, писатель даже начал чувствовать послевкусие напитка: на языке был едва заметный привкус травы, название которой Лавуан никак не мог вспомнить. Даже если бы он и знал происхождение напитка, в чем сам сейчас сильно сомневался, во вскруженной алкоголем голове Филиппа едва ли представлялось возможным выцепить эту информацию. Что-то мне быстро ударило в голову. Лавуан потер глаза.
