Лес теперь совсем другим Тане показался. Звери лесные от неё не прятались, каждый занимался своим делом. Бережливая белка складывала свои запасы в дупло. Дятел задумчиво долбивший кору старой сосны, поймал червячка и полетел в своё гнездо. Медвежата, смешно перебирая короткими лапами, бежали к малиннику полакомиться сладеньким. Чуть поодаль гордые лоси чинно шествовали к водопою. Рыжая плутовка лиса грелась на солнышке, завидев девушек тявкнула, будто здоровалась. Лес жил своей жизнью, гостеприимно принимая человека. Красота и гармония царили здесь.
… — И как я могла раньше этого не замечать? — думала Татьяна.
— Почему так, Васенька? — вдруг спросила Татьяна. — Почему всё в мире так изменилось?
— Не знаю, Танечка. — грустно вздохнула Василиса. — Мир, вроде бы прежний, да уже не тот, что раньше. Люди изменились, забывать многое стали. Так всегда было. Мир рос, ширился, росли и люди вместе с ним, но знаешь, что-то пошло не так, что-то неуловимое… Кажется, будто душа из мира уходит, вот и черствеют сердца, не доверяют люди больше друг другу, не замечают прекрасного, не помнят старых ошибок, оттого всё по кругу и идёт.
— А вы как же?
— Если бы ты нас добрым словом не вспомнила, не позвала во сне сказку — так бы и остались мы в царстве Морфея, и спали до конца времён. Сказочные законы нерушимы. Это люди без нас существовать могут, а мы без людей никак. Мы верой одной и живём, пока мы верим и в нас верят — всё хорошо складывается. Только вот люди давно веру утратили, а чудеса без веры тают, засыхают как тот ручей, на который большая коряга упала. Закономерно всё в мире этом — чем больше ты веришь в чудеса — тем чаще они с тобой случаются.
Таня улыбнулась.
— Правда это… Ведь я с детства в сказку верила, и представляла всё так ярко, а потом… — Таня замолчала.
— Что потом, Танечка? Ты расскажи, полегчает, не держи боль в себе.
Таня шла молча. Так давно она ни с кем не говорила о своей потере, о боли, что поселилась в её сердце и выжгла калёным железом веру во всё самое лучшее. Бередить старые раны совсем не хотелось, но и обидеть недоверием Васю она не могла.
Василиса молчала, лишь крепче стиснула Танину ладошку, почувствовала, что задела старую рану.
Девушки дошли до озера и присели на старый замшелый валун, прогретый ярким солнышком, поросший зелёным мхом. По воде бежала лёгкая рябь, резвилась мелкая рыбёшка, выскакивая из воды то там, то здесь, сияя на солнце серебряными боками и радужными плавничками.
Таня задумчиво смотрела на убегающую вдаль воду.
— Мне семнадцать было… — начала Татьяна свой рассказ. — Тогда я искренне верила, что моя жизнь настоящий праздник. Мои родители души во мне не чаяли, а я старалась их радовать. Папа мечтал, что когда-нибудь, я стану оперной певицей, буду выступать на сцене, а он будет сидеть в первом ряду и дарить мне цветы. И так он в это верил, что и я поверила — брала уроки вокала у маминой приятельницы Алевтины, что живёт по соседству. А мама всегда твердила, что девушка должна быть просто счастлива и тогда в её жизни всё-всё будет получаться самым лучшим образом.
А потом, родители отправились в отпуск. Одни, без меня… Мне нужно было заниматься перед поступлением в консерваторию…
Таня не могла продолжать, ком в горле мешал говорить, но тёплая ладонь Василисы, сжимавшая её руку, придавала ей сил.
— Они летели в самолёте, там что-то случилось… Авария. Больше я их никогда не видела. Тогда я и перестала верить…
— Танечка… — прошептала Василиса и вытерла градом катящиеся по щекам слёзы. — Ты прости меня, ладно? Я не хотела…
— Вась, ты чего? — изумилась Татьяна, увидев, что Вася плачет. — Ты ни в чём не виновата!
— О-ой… — всхлипнула Василиса и бросилась Тане на шею. — Мне так жаль, так жаль. Мне так за тебя больно… — разрыдалась Василиса.
Таня вдруг почувствовала, что боль, столько времени лежавшая камнем на сердце, стала уходить вместе со слезами, которые она так тщательно скрывала ото всех. Но сейчас, в объятиях Василисы разделившей с нею печаль, стало легче.
— Танечка! — прерывисто вздохнула Василиса. — Мы тебя никуда теперь не отпустим, будем с бабулей с тобой рядом и всё! И всё наладится, я тебе обещаю.
— Я верю, Васенька. — улыбнулась Таня сквозь слёзы. — Верю!
Вдруг, солнышко засияло ярче, по воде побежали лёгкие волны и у берега всплыли три любопытные, кудрявые головки.
— Привет! — раздался тоненький девичий голосок.
— А чего вы тут солёные слёзы льёте? — спросила вторая.
— Нам горькая соль не нужна, у нас озерцо чистое, сладкое! — хихикнула третья.
— Ой, мавки! — воскликнула Татьяна.
— Привет, подружки! — улыбнулась Василиса. — Ну, какие новости на хвостах принесли?
— Мы же не сороки! — хихикнула первая. — Мы к пиру готовимся — новые песни разучиваем!
— Гулянье будет целую неделю! Так долго спали, время пришло и для веселья, и для забав! — подхватила вторая.
— Айда к нам, поплещемся, повеселимся, смоете горечь и печали. Ни к чему красным девицам глаза красные, да носы распухшие! Ныряйте к нам! — пригласила третья.
