— Ох, горюшко ты моё! — расстроилась Вася, и погладила Горыныча по поникшим крыльям. — Танечка ещё тебя не видела и не знает, какой ты у нас замечательный. — успокаивала она готового разрыдаться дракона. — Ну, не плачь, вытри слёзки!
Кот, возлежавший на своей любимой атласной подушке возле самого озера, лениво помахивал кувшинкой — дразня русалок, вдруг подскочил и со всех лап бросился к Василисе.
— Что такое, что случилось? Опять обморок? Чего-то напутал домовой со своими чарами, девица только и делает, что в обмороки грохается, нежная такая! — недовольно фыркал кот, извлекая флакончик с нюхательными солями. — Ты чего её схватил-то, Горыныч? Сказано же тебе — не пугай ребёнка! Я бы тоже в обморок свалился, тебя средь бела дня увидев!
Горыныч тихо взвыл на обидные речи и сделал шаг в сторону.
— Стой! Куда потащил? Нежные нынче все такие, обидчивые, один я непо… Непоко… НепокоБелим! Язык сломаешь, пока выговоришь. — ворчал Кузьма, поднося флакон к лицу Татьяны.
Та закашлялась и открыла глаза.
— Очнулась! — расплылись в улыбке все три головы, обнажив три ряда белоснежных клыков.
— Да не улыбайся, ты! Сейчас опять отключится! — гневно возопил кот.
— А чего? — удивлённо спросила вторая голова. — Нас мама учила, что нужно улыбаться, тогда все сразу поймут, что ты друг!
— Ага, друг! Да от такой улыбки, не то, что в обморок, штаны потом не отстираешь. — ворчал Кузьма.
Три головы одновременно повернулись и укоризненно посмотрели на кота. Горыныч бережно поставил Таню на землю и всхлипнул.
— Кузя! Зачем ты так? — возмутилась Таня и осторожно дотронулась до огромного кожаного крыла, успокаивая расстроенного дракона. — Самая замечательная улыбка, между прочим! И сразу видно, что… Э-э… Что это друг! — она слегка замешкалась, подбирая нужное выражение. Конечно, было чертовски сложно изображать спокойствие рядом с громадиной о трёх головах размером с небольшую гору, с клыками размером с её руку, и всё же, сердце дрогнуло, когда Горыныч горестно всхлипнул.
— Ну, вот! И всё хорошо! — ободряюще сказала Василиса, и обняла Татьяну. — И совсем не страшно, правда, Тань? А Горыныч наш, просто ещё очень маленький, и очень-очень добрый.
— И очень тёплый! — добавила Таня, стараясь не смотреть на три пары глаз, смотрящих на неё с искренней любовью.
Горыныч затопал от радости и дважды махнул хвостом, совсем как тот щенок… Случайно снеся при этом целых три семейства лесовичков, сидевших за столами чуть поодаль, унесённых поднятым вихрем за кроны вековых сосен с воплем «Йу-ху-у».
— А… — начала было Татьяна, указывая рукой на кувыркающихся в потоках воздуха лесовичков, но махнула рукой. Поздно. Уже улетели. Она нервно хихикнула.
— Миссия выполнена, позвольте откланяться и вернуться к моим рыбонькам. Отвлекаете меня только, а у меня столько дел, столько дел! — Кузьма махнул хвостом и был таков.
Горыныч галантно протянул Тане лапу. Она растерянно посмотрела на Василису, и увидев одобрительный кивок, вложила свою ладонь в его.
— Дружить будем. — утробно урча проворковал Горыныч, и торжественно повёл Таню к столу. — Нам нравится со всеми дружить — это весело. И в гости ходить будем друг к другу, и сказки рассказывать. А ты любишь сказки? — Горыныч остановился и склонил к Тане все три головы одновременно.
— Я? — Таня удивлённо подняла голову, и чуть не подпрыгнула — зелёные морды оказались прямо на уровне её глаз. — Ну-у… Да-а… Сказки я люблю.
— Это хорошо-о-о! — обнажив клыки, расплылся в улыбке дракон. — Будешь нам рассказывать. Мы страсть как любим их слушать.
Яга не сводила глаз с Татьяны. Судя по довольному виду Горыныча — знакомство прошло хорошо, даже очень. Таня была слегка бледна, но это и неудивительно, столько впечатлений за несколько часов, не каждому человеку под силу вынести такое. Василиса радостно ворковала с Лешим, сопровождавшим её к столу. Всё шло замечательно. Гости угощались и веселились, а её ягодки ненаглядные были настоящим украшением праздника.
Кощей наполнил кубок и наклонившись к Яге вкрадчиво спросил:
— Любуешься?
— Любуюсь. — улыбнулась Яга. — А ты, старый ворчун, опять недоволен.
— А нечего было меня в старца наряжать! — огрызнулся Кощей. — Я, как никак — Царь злодейства, а не милый дедок. Опозорила меня на всю сказочную страну.
— Да уймись, ты! Кто ж знает-то? Вася никому не скажет, ну, может если только с Ваней похохочут. А Танюше некому будет рассказывать. Не ярись — прыщ на носу вскочит!
Кощей недовольно цокнул языком и потёр кончик носа. Яга расхохоталась.
— Ты мне это дело брось, Яга. С девицей-то, что делать будешь?
— А и ничего не буду. Внучка она мне. Кровинушка моя, понял? Я её признала, сердцем приняла, а она меня всей душой полюбила, вот и вся сказка. Захочет — домой поедет, а не захочет — со мной останется. Я её всяким премудростям обучу, если сама вспомню. А не вспомню, так кота на помощь позовём, у него в библиотеке знаний, да премудростей всяких уйма.
— Не бывать этому! Не место человеку в мире нашем, совсем ты старая из ума выжила, или законы забыла⁈
