— И не утро тоже! — строго сказала Василиса коту. — Ты бы, Кузьма, отправился на полянку, да проведал как там у Горыныча с Серым дела, всё ли готово, и вообще…
— Понял, понял, понял! — примирительно замурчал кот. — Уже бегу, сплетничайте тут.
Кузьма метнулся к сундуку, изъял из него белоснежную скатерть с вышитыми алыми петухами, расстелил, бережно разгладив края, оглянулся с опаской — нет ли поблизости домового, и начал быстро складывать пироги и шанежки, пирожки и пышки, оладьи и ватрушки, крыночки со сметаной и сливками. Аккуратно соединив края скатерти, завязал узелок, и торжественно понёс на вытянутых лапах к двери.
Из-за печки вышел домовой, увидев кота с узелком, только всплеснул руками.
— Кудой потащил-то?
— Тудой! — сообщил кот и прибавил шаг. — На берегу доем!
— А ну, стой! — скомандовал Нафаня. — Ты ж почти всё утащил, нехристь пушистая!
— Аха, счас, стою! Бегу и падаю! — огрызнулся кот, и выскочил в приоткрытую дверь.
Нафаня растерянно посмотрел на закрывшуюся дверь и бессильно опустился на табурет.
— Да что происходит-то? — ошарашенно спросил он.
— Ты не один этим вопросом задаёшься. — недовольно каркал ворон. — Я всё утро небеса вопрошаю, а ответа нет. Опять хвостатый к своим русалкам удрал, да не с пустыми лапами, а с подарочками — завлекать их будет, сказки сказывать, песни петь. Ты бы, Нафаня, кладовую проверил, сливочный ликёр-то на месте ли? Чует моё сердце — нет его там!
Нафаня, заслышав слова ворона, сорвался с места и кинулся в подпол. Долго гремел посудиной и бранился.
— Пусто! — сообщил он. — Упёр, паршивец, опять стырил!
— Природа у него такая… — ответил Кощей, и вдруг захохотал, да так громко и заливисто, что старый ворчун филин, спавший на своей перекладине подпрыгнул от неожиданности и заухал.
Яга чертыхнулась, Вася и Таня прижались к ней и захохотали.
— Вот ведь, паршивец! — недовольно ворчал домовой. — Ну, задам я ему! Подсыплю кошачьей мяты в сливки, неделю дурной ходить будет!
— Аха! Да он и так дурной по жизни ходит, а тебе только спасибо скажет и добавки попросит. — ехидно заметил Серафим. — Интересно, кто сегодня его домой принесёт?
— Лишь бы русалки его на дно не утянули… — задумчиво протянул Нафаня.
— А и утащат, так к утру обратно вернут, ещё и выкуп принесут, чтобы мы его только обратно взяли. — парировал ворон и нахохлился.
Солнышко медленно катилось к горизонту, окрашивая кроны густого леса в причудливые тона золотистого-оранжевого, розово-алого, лилового… Небо наливалось синевой, краски сгущались, зажигались первые звёздочки, на лес опускалась таинственная ночь. То тут, то там, среди деревьев зажигались яркие огоньки, тропинки вдруг вспыхивали золотой россыпью — это стайки лесных феечек торопились к поляне. Лес тихо перешёптывался на все голоса, изредка вскрикивали потревоженные птицы, верещали недовольные белки, старый филин облетал с дозором свои владения, громко хлопая огромными крыльями — ффух-ффух…
Кузьма, забыв обо всех наказах Яги, чинно восседал на своей атласной подушке, на берегу, в окружении русалок, расстелив на шелковистой травке скатерть с алыми петухами. Потягивая сливочный ликёр, кот жмурился от удовольствия и рассказывал слушательницам дивные истории ратных подвигов своих предыдущих жизней…
—
—
На озере царило всеобщее возбуждение. Мальки сновали туда-сюда, мешая русалкам зажигать болотные огоньки, любезно предоставленные кикиморами. Водная гладь вся покрылась яркими маковками золотых кувшинок, царственными лотосами, разноцветными венками с крошечным язычком пламени в центре. Кикиморы заботливо высаживали кувшинки и лилии по краю берега. Горыныч весь извёлся, носясь по берегу, поднимая взмахами крыльев небольшие волны, отгоняя венки на середину озера. Серый метался между болотцем и озером, принося охапки кувшинок, убегая за новыми, пока не понял, что носится туда и обратно с одной и той же охапкой, в которой спряталась крошечная болотница и тихонько хихикала.
— Смотри-ка ты, махонькая такая, а уже зачаровала! Ишь, проказница! — пожурил Серый малявку. — А ну, брысь к маме с папой, пока я не разозлился!
— А я не боюсь! — донёсся из вороха кувшинок тоненький писклявый голосок и озорной смех. — Покатай ещё, дядечка Серенький, а я тебе болотной водицы для шалостей налью.
— Вот те на, не то племянница у меня объявилась⁈ — Серый аж сел от неожиданности. — Меня ещё никто дядей не называл!
