Наконец-то отчет готов. Это столбики машинописных и светокопировальных листов, так называемых «синек», в аккуратненьких, свеженьких, чуть еще липких, приятно пахнущих, коленкоровых переплетах вежливых, солидных, однотонно темных цветов из фирменной профессиональной переплетной мастерской. Все, что долженствует быть опечатанным и прошитым – все опечатано и прошито, на всех титульных листах вереницы ответственных виз. Все готово к рассылке по «организациям» нашего министерства и по другим адресам. Все довольны, на работе приятная расслабленность после страды – и вдруг…
Какая-то тень пробежала по нашим отделам. Товарищи шепчутся, с ужасом посматривают на меня. Я же не понимаю, в чем дело, все мне боятся сказать. Наконец вызывают меня на ковер.
В кабинете начальника лаборатории целая комиссия собралась. Начальник, его заместители, какие-то люди еще, чужие, влиятельные фигуры. Женщина, которая давала мне те злополучные таблицы, спряталась за шкафом и дрожит. Кто-то из посторонних смотрит с недоумением на меня как на чужую кошку на дачной кухне в углу и говорит: – «И этот олух царя небесного делает ответственные расчеты для вас?»
Представьте себе, уважаемый читатель, что вы приобрели дорогой электронный прибор… Ах, в каком же веке вы читаете это? В 2014-м году? Ну, тогда вы купили всего лишь новейший смартфон. В инструкции написано, что в 99-ти случаях из ста этот прибор благополучно выдерживает падение с высоты полутора метров на бетонный пол. Скажите откровенно, дорогие мои, неужели вас не охватит неодолимое желание узнать, во скольких случаях из ста этот прибор благополучно выдержит падение на бетонный пол с чуть большей высоты, не с метра пятьдесят как указано, а с метра шестьдесят, и неужели вы устоите перед желанием этот вариант рассчитать?
Наши инженеры получили задание исследовать некоторые электромагнитные процессы в техногенных системах в определенных границах изменения величин. Эти границы были согласованы со всеми заинтересованными организациями и соответствовали ГОСТу по тем временам. А наши умные инженеры, под предлогом обезопасить научные выводы от казусов и случайностей, с какими нередко бывает связано установление априорных границ для природных, пусть даже и техногенных, явлений, в своей повседневной работе брали несколько расширенный диапазон в расчете на то, что при чистовом оформлении для отчета лишнее будет отстранено. В официальный отчет попадет только то, что положено, а более полный вариант останется в лаборатории как накопленный опыт, как внутреннее ноу-хау лаборатории, коли на то пошло. Я об этом понятия не имел и выполнил те злополучные графики как всегда, и никто не проверил их!!!
Если бы я заузил диапазон – была бы катастрофа для руководителей лаборатории прежде всего. А так – получился всего лишь очень неприятный конфуз для всех более или менее ответственных лиц. Куда смотрел так называемый «нормоконтроль»? С чем еще в этом липовом «отчете» с прямыми отступлениями от согласованного ТЗ и ГОСТа не счел нужным ознакомиться Главный Инженер Научно-исследовательского Института, когда своей визой утверждал этот странный отчет, каким еще «неучам» и «олухам» доверяют в этом НИИ ответственные расчеты, которые вообще-то должен выполнять квалифицированный инженерно-технический персонал?
Как там выкручивался институт, я не знаю. Говорили мне, что, слава Богу, заметили это до рассылки отчета по адресам и успели поправить дела. Но как бы то ни было, для меня это был очень хороший урок. Я его помню всю жизнь и в своей дальнейшей работе учитывал возможность подобных неожиданных ляпов всегда. А самое удивительное в этом – это то, что такое крайне нежелательное происшествие никак не повлияло на отношение в лаборатории ко мне. Меня по-прежнему любили, считали чудаковатым, но «своим», а я, олух царя небесного, так долго этого не понимал…
Эта глава может показаться для понимания трудной, так как она противоречит светлому, оптимистичному, жизне- и человеколюбивому настрою предыдущей главы. Герой нашего повествования пришел в то НИИ в каком-то раздрае своих человеческих сил, без каких бы то ни было планов на будущее, с явным нежеланием что-либо подобное обсуждать – но со способностью напрягаться и работать на легкой, не слишком-то обременительной работе. Эта мимикрия обманывала многих, отсюда и оптимизм предыдущей главы. Однако ничего удивительного в этом нет – старшие классы школы приучили героя к мимикрии, и остается только гадать, каких успехов в земной суете мог бы достичь тот книговоспитанный юноша, имел бы он конкретную жизнесуетную цель.
