Как я ту сессию свалил, и почти без хвостов – сам не помню уже. Помню, знаменитый Станислав Лем мне помог. Страшно тяжелый был день, голова – никакая, в библиотеке матмеха – изо всех курсов толпа, все требуют каких-то руководств, учебников, материалов. Библиотекарей почти что всех задавили, заглушили, их не слыхать, не видать. Пробрался я к каталогу художественной литературы (скромненько, но представлена и она) просматриваю карточки каталога. Ба, Станислав Лем, Кибериада! Недавно издана у нас, а здесь уже есть. Пробился я к стойке сквозь мятущихся, теснящихся коллег. Девушка-библиотекарь была несказанно удивлена потребностью в художественном слове в этот безумный день, но книжку мне принесла. Вышел я на мягкий холодок под серое зимнее низкое небо, смёл со скамейки в сквере снежок, устроился, стал читать и смеяться, смеяться и читать… Стало заметно темнеть, вернулся я в здание, экзамены еще идут. Сдал я тогда экзамен, не помню точно, какой – ну, и дальше дело пошло.
На втором семестре вместо штатной учебы опять не удержался я от соблазна разобраться в том, что же такого натворил бедолага Эварист Галуа, и, конечно же, разбираться стал сам. В конце концов я понял это все так, что наш достославный матмех кормит студентов математикой не с того конца, с какого нужно математику излагать, но почему? Ясного, толкового ответа получить я не смог. Возможно, не слишком старался я, но, во всяком случае, ответы типа «такова традиция» или «такова утвержденная сверху программа» не устраивали меня. Опять же этот барьер. Ну, те самые «взрослые люди» и до математики добрались, все отравляют и путают, чего ни коснись. Какое мне дело до них… Так и бросил я учебу на матмехе, решил, что пока сам я в этом не разберусь, лучше время не тратить на вздор.
Спустя какое-то время один из лучших программистов страны, семинары которого были отдушиной здравого смысла и логикой мастерства для меня, мне сообщил, что начальник вычислительного центра на матмехе разыскивает меня. Будто бы тот достойный джентльмен сказал прямо так: – «Дайте мне документы этого парня, я его восстановлю. Пусть этот парень придет и бумаги свои принесет.» А поскольку тот программист и начальник ВЦ были прекрасно знакомы друг с другом, сомневаться в действительности намерений начальника ВЦ не было никаких причин. Тем не менее был я в те годы настолько глуп, что и это приглашение отклонил.
Впоследствии я все же разгадал этот важный секрет. Нужно было внимательно читать наименование факультета: математико-механический факультет, то есть факультет математических аспектов механики – можно и так толковать. А что такое «механика» – это прежде всего механизмы, машины, техника, заводы и вообще техносфера в массе своей основной. В ней необходимо огромное количество так называемых инженерных расчетов, и будущие инженеры обучаются этому в технических вузах нашей огромной страны. Для тех же вузов нужны преподаватели прикладных математических дисциплин. Но учитель-то должен знать предмет и шире, и глубже учеников, вот матмех и учит прежде всего преподавателей математики для технических вузов поосновательнее, чем те станут впоследствии своих студентов учить, но, конечно же, прежде всего учит тем разделам математики, которые преподавателю математики в вузе будут больше всего нужны. Ну а собственно современная математика в ее постньютонианском развитии на старших курсах идет на десерт.
