Ну что, это вам не учебные задачки лодырям решать, это приятная просьба была. Я с удовольствием согласился, и, поскольку у коллеги вся подготовительная работа, притом грамотно, была уже проведена, то у меня это заняло несколько дней на фоне текущих задач. Работать с ним было удобно, легко, объяснять азы про ЭВМ ему было не нужно. Он был уже из нового поколения инженеров, спокойно относящихся к ЭВМ. Он рассчитал по этой программке весьма убедительный проект использования, как в те времена говорили, «внутренних резервов» своей бригады, начальство одобрило, ОТЗ пропустило. Все официальное было утверждено, Отдел Технического Обучения посодействовал с дополнительной подготовкой рабочих – вот и стали люди в той бригаде работать больше, разнообразнее, стали больше и получать. Кто не хотел – мог уйти, но насколько я помню те годы, бригада вполне процветала и постепенно росла. Замечу вскользь, что в реорганизации той бригады на этапе организационно-правовых решений принимал самое активное участие один интереснейший деятель нашего заводского профкома, большой знаток и сторонник внедрения в производство ЭВМ. Но обо всех единомышленниках и товарищах в этой серии не рассказать. Будет отдельная серия – «Люди, которых я помню всегда». Думается, такая серия была бы очень нужна.
Помимо разнообразной официальной работы, у меня было еще неофициальное сотрудничество с разными специалистами других отделов и участие в одном загадочном научно-техническом обществе, которое я здесь не назову вследствие того, что мнение людей об этом обществе было неоднозначным, от восхищения до наоборот. Некоторые вообще считали его шарлатанским, а у меня в этом кратком мемуаре нет возможности его защищать. Будут другие серии мемуаров, в них войдет то, что сюда не вошло. Во всяком случае, это научное общество действовало официально, проводило регулярные семинары в разных городах страны и генеральные сессии в Москве на площадке Политехнического музея и какое-то время поддерживалось на самом партийном верху. Поездки на сессию в Москву требовали нескольких дней. Главный технолог выписывал мне командировки без проблем, но и отчета требовал с большим интересом весьма.
Учитывая все это, трудно поверить, что столь деятельный человек жил за стеклянным барьером судьбы. Тем не менее, это так. Корешок недоверия к миру «взрослых людей», укоренившийся с детства, развивался вместе со мною и рос, вот развился совсем и расцвел. Возьмем для примера тот же самый огромный, многолюдный, в современных интерьерах, мощный отдел ОММИ. Это витрина огромного НПО в глазах министерства, многочисленных комиссий и делегаций, посещающих НПО. В отделе есть отделанный лаковым деревом свой конференц-зал и свой маленький, освещенный через стеклянную, разноцветную, подсвеченную изнутри работу профессионального художника очень уютный кафетерий. В отделе есть другой профессиональный художник, оформленный как инженер, который обеспечивает постоянную приятность для глаз всех интерьеров отдела, и вид интерьеров хорош.
Как это ни странно, но тот отдел действительно работал, и работал он в полную силу, и отдача от этой работы была. Во всяком случае, большая ЭВМ отдела нередко светилась в две смены, иной раз и в ночь. (Сам дежурил когда-то старшим по смене на ней.) Поколения ЭВМ планомерно менялись, в отделе вводились в эксплуатацию все новые и новые, более производительные, более скоростные ЭВМ. Совместно с собственно научными отделами, тоже довольно большими, но без таких интерьерно-бытовых совершенств, решались могучие, кардинальные, великие отраслевые задачи. И одновременно с этим на том же самом предприятии годами кисло и прокисало огромное со многими участками и цехами сложнейшее современное производство, в котором люди кувыркались на множестве мелких проблем. И никого, кроме недоучки-рабочего, отдел не направил туда.
Честно по правде сказать, такие попытки были. Делались они крайне неуклюже, потому что творческие работники отдела почему-то не понимали сущности производственных задач. Они хорошо понимали сущность теоретических задач. Например, решить на большой ЭВМ систему дифференциальных либо, наоборот, интегральных уравнений такой размерности и сложности, что человеку с арифмометром и логарифмической линейкой даже и не подступиться к ним – это они могут, а производству по мелочевке помочь – это как-то не получалось у них. Было бы этически некорректно по отношению к коллективу того отдела описывать их неудачи, так как эта тема будет уже не обо мне. Поэтому сообщу только один эпизод, не называя имен.
