На предприятии в то время был один специалист, человек с бесспорным высшим образованием, с прекрасно подвешенным языком и отчетливой диссертационной перспективой впереди (который спустя какое-то время действительно кандидатом стал.) О нем ходили слухи, что он безжалостный и грязный карьерист, но вместо убедительных конкретных доказательств в тех неприятных слухах фигурировали довольно туманные мотивировки такого мнения о нем, и более ничего. Он действительно делал карьеру, но мы с ним существовали в столь разных плоскостях, что сама собой информация об этом в мои руки придти не могла, а специальное сбирание персональной грязи человеческой – это не для меня. Карьеру же в принципе можно было делать в нашей отраслевой науке также и более или менее честным путем, если темой реально владеть и превосходить в способностях, трудолюбии и комплексном таланте с явным преимуществом своих конкурентов в диссертационной борьбе. Способности же того человека имели комплексный характер, он и специфическим диалектом научной терминологии, и управленческим жаргоном в равной мере уверенно владел. Дивно ли, что карьера успешной была.
Тот человек относился ко мне с уважением и при случае в очень вежливой форме выражал сожаление по поводу отсутствия диплома у меня. Однажды шел я в большой задумчивости по отделу ОММИ и увидел, что довольно многие наши сотрудники и сотрудницы с очень серьезными лицами в одно из просторных помещений этого отдела идут. Я поддался минутному любопытству и машинально в этом потоке пошел, опомнился же только после того, как сообразил, что оказался я на партсобрании отдела, а демонстративно уходить показалось мне неудобным уже. Участники собрания оглядывались на меня, но никто меня не выгонял, я же смиренно в сторонке сидел, с любопытством наблюдая церемониал незнакомого мне ордена коммуноверов. Кстати оказалось, что упомянутый товарищ играет в местной первичке какую-то ответственную роль. После собрания он подошел ко мне, пожал мне руку и с некоторым подъемом сказал, что я на верном пути, и он приветствует мое желание приобщиться к рядам.
Против этого человека я могу сказать только то, что вокруг него собирались люди, малосимпатичные лично мне, но с которыми я тесно контактировал по работе, так что кроме конкретных деловых отношений, ничего общего с той компанией не было у меня. Однако это не доказывает ровным счетом ничего, и поэтому у меня не было никаких конкретных оснований иметь на него какой бы то ни было зуб, но с моим собеседником он определенно был на ножах; с собеседником же мы были в отношениях дружеских, иначе он не стал бы касаться подобных тем в разговоре со мной. – «Так значит, возразил собеседнику я, – руководить должны специалисты? А вот товарищ *** – он разве не специалист?» – Крыть было нечем, и о «партии технократов» с тех пор я ничего определенного не слыхал.
Постепенно стали складываться более-менее устойчивые представления о том, что такое есть человек, природа и мир. Но от «представлений» до «понятий» очень неблизкий путь, тем более что и «научный уровень», то есть привязка ко всему разработанному в этой области до меня, тоже необходима, если серьезно о публикациях размышлять. Труд колоссальный, а нужен ли он теперь?
Постепенно терял я знакомых, друзей. С родственниками тоже виделся все реже и реже. Да и какая мне радость все время читать по глазам: – Надо же, такой многообещающий юноша был, а теперь… Рабочий где-то там, по ЭВМ…
