Случай открыл мне, какие родственные узы связывают нас. Я был поистине счастлив, – похоже, нежность, которую вы питали к Каролине, была предчувствием вашего сердца, а моя привязанность к вам – предвидением моего. Счастье мое было тем более велико, что теперь я имею возможность сделать для моей второй сестры то, что уже сделал для другой любимой сестры. И я надеюсь, сегодня, когда я узнал, кто вы, вскоре осуществить самое дорогое для меня желание. Абсурдное обвинение, нависшее надо мной, будет легко разбито доказательствами, которые я представлю, и особенно вашим свидетельством, которое я уже затребовал в судебном порядке. Я бы не хотел быть им обязанным внезапной дружбе, которую вы выкажете теперь по отношению ко мне, но я на нее надеюсь. Жду вас в Тулузе, вы приедете, не правда ли, ведь мне так много надо вам сказать.
Ваш брат и друг,
Едва написав это письмо, Луицци запечатал его, даже не перечитав. Он не отправил другие письма, потому что они, подобно ядру, не долетали до желаемой цели, – возможно, он не отправил бы и это письмо, поскольку оно могло перелететь через нее.
Тем временем день суда приближался, прошла уже неделя с тех пор, как он отправил письмо Жюльетте, но ответа он так и не дождался. Не получив желаемого недостойным способом, он решил добиться своего через суд. Он записал Жюльетту как свидетеля, но роковой день настал, а он так и не знал, явится она или нет.
Все было обставлено с величавой торжественностью. Знатные дамы Тулузы явились в суд в своих наикрасивейших нарядах. Все самые именитые дворяне, все самые выдающиеся мещане, все самые знаменитые адвокаты собрались в зале суда.
Заседание началось, судьи принесли присягу, и обвиняемый узнал среди них достопочтенного господина Феликса Ридера, одного из самых богатых людей департамента Верхняя Гаронна, и бравого Гангерне, с лица которого не сходила улыбка. Дело было ясным, факты точны и неопровержимы. Господин де Серни, отправившись в Орлеан на почтовых, покинул свой экипаж и пересел в дилижанс, в котором находился барон. Это было установлено на основании подорожного списка и показаний других пассажиров, в особенности господина Фернана, который беседовал в пути с обвиняемым и господином де Серни до деревни Сар…, где оба покинули дилижанс и пошли вперед.
Господин Фернан оставил их вдвоем, а маленький Шарло, посланный за ними вдогонку, настиг только барона, тогда как господин де Серни исчез. Мальчик прекрасно помнил, как барон пытался отговорить его от поисков господина де Серни, сказав, что тот должен быть у черта на куличках.
Это свидетельство подкреплялось показаниями отца мальчика, которому Луицци сказал, что пытался помешать его сыну продолжать поиски; кроме того, две шпаги, найденные рядом с господином де Серни, свидетельствовали о том, что между мужем и любовником был уговор о дуэли, но тело с двумя пулями в спине, без сомнения, доказывало, что барон превратил дело чести в убийство. Труп не был обворован: это ясно свидетельствовало о том, что господин де Серни не мог пасть жертвой разбоя.
Затем тайное прибытие Луицци в Тулузу, место, в котором он скрывался, деньги, которые он собирал, все, вплоть до того, что ему было все равно, в какую страну уехать из Франции. В общем, то был шедевр обвинения, способный повесить двух обвиняемых вместо одного.
В оправдание Луицци говорил, что никто не видел, как он и граф де Серни несли шпаги, и что, следовательно, настоящие убийцы бросили их рядом с телом господина де Серни после того, как убили его. Все с тревогой и волнением слушали, как зачитывался список свидетелей. Когда Жюльетта не отозвалась, адвокат Луицци потребовал отложить слушание дела ввиду важности этого свидетеля, но тут судебный исполнитель объявил, что госпожа Жюльетта только что приехала и готова предстать перед судом. Начались дебаты, зачитали обвинительный акт, и все ощутили презрение и возмущение по отношению к Луицци.
В намерения автора не входит превращать этот рассказ в драматизированную статью из «Судебной газеты», вкладывать в уста одних свидетелей удачные словечки и передавать невнятный жаргон речей других свидетелей, заставлять судей произносить глупости, изображать, с каким тщанием председатель суда стремится раскрыть вину обвиняемого, показывать, как королевский адвокат запутывает свидетелей коварными вопросами, чтобы сообщить им то, чего они не знают, и таким образом создать видимость, что они вспомнили какие-то факты, но мы обязаны привести здесь отчет о самом примечательном инциденте этого заседания и его последствиях.
