– Хорошо, я расскажу, что он написал, – сказала гейша, начавшая рассказ. – Там было что-то вроде следующего: «Дорогая Мамеха. Ты самая прекрасная гейша в Джионе и так далее. После того, как ты надеваешь парик, я всегда храню его и держу в своей мастерской, чтобы иметь возможность нюхать запах твоих волос несколько раз в день. А сегодня, когда ты побежала в туалет, я пережил самый прекрасный момент в своей жизни. Пока ты была внутри, я спрятался за дверью, и прекрасный звук, более прекрасный, чем звук водопада…»
Мужчины засмеялись так громко, что гейша замолчала, пережидая, пока они успокоятся.
– «…и прекрасный звук, более приятный, чем звук водопада, заставил напрячься и окаменеть ту часть моего тела, из которой вытекает ручеек…»
– Он так не говорил, – сказала Мамеха. – Он написал «прекрасный звук, более красивый, чем звук водопада, возбудивший меня от одной только мысли, что твое тело обнажено…».
– После этого он сказал ей, – продолжила другая гейша, – что не мог сдержать свое возбуждение и надеется испытать подобное состояние еще раз.
Конечно, все опять засмеялись, и я тоже сделала вид, что мне смешно. Но честно говоря, мне показалось странным, что эти мужчины, заплатившие приличную сумму за пребывание здесь, в окружении женщин, облаченных в красивые дорогие платья, на самом деле испытывали потребность в таких историях, напоминавших истории из моего детства, рассказывавшиеся у пруда в Йоридо. Я представляла себе, что здесь будут вестись разговоры о литературе, о кабуки или о чем-нибудь подобном. И конечно, в Джионе было и такое, просто так получилось, что моя первая вечеринка оказалась иного свойства.
В то время как Мамеха рассказывала свою историю, мужчина рядом со мной потирал руками свое лицо и практически не участвовал в беседе. Он сидел, внимательно глядя на меня, после чего неожиданно спросил:
– Что с твоими глазами? Или я слишком много выпил?
Он на самом деле много выпил, но я решила, что мне лучше этого не говорить. Прежде чем я смогла ответить, он передернул бровями и так тряхнул головой, что облако перхоти упало ему на плечи. Как выяснилось, за обильную перхоть его прозвали в Джионе Господин Снегопад. Казалось, он забыл вопрос, с которым обратился ко мне, или же не ожидал получить ответ, потому что теперь он спросил, сколько мне лет. Я сказала, что мне четырнадцать.
– Ты самая взрослая четырнадцатилетняя девушка из встречавшихся мне раньше. Возьми это, – сказал он и протянул мне свою пустую чашку для саке.
– Нет-нет, спасибо, господин, я ведь начинающая…
Так учила меня отвечать Мамеха, но Господин Снегопад не слушал меня. Он продолжал держать чашку до тех пор, пока я не взяла ее, а затем протянул мне бутылочку саке.
Я не ожидала, что мне придется пить саке, потому что начинающая гейша должна выглядеть по-детски. Но мне не хотелось ослушаться его. Прежде чем налить мне саке, он еще раз тряхнул головой, и я с ужасом заметила, как несколько белых хлопьев упало в чашку. Господин Снегопад наполнил ее саке и сказал мне:
– Теперь пей. Это первая из многих.
Я улыбнулась ему и начала медленно подносить чашку к губам, не зная, как поступить, но, слава Богу, Мамеха спасла меня.
– Это твой первый день в Джионе, Саюри. Будет нехорошо, если ты напьешься, – сказала она, прежде всего для Господина Снегопада. – Просто пригуби саке, и все.
Я послушалась ее и лишь слегка намочила губы. То есть я плотно сжала губы и наклоняла чашку с саке до тех пор, пока не почувствовала, как жидкость коснулась их. После этого я быстро поставила чашку на стол и сказала: «Гм, очень вкусно!» – и достала из-за пояса носовой платок. Промокнув губы, я почувствовала облегчение и с радостью отметила, что Господин Снегопад этого не заметил. Он сидел, уставившись в чашку, которую я поставила на стол, и вдруг неожиданно взял ее двумя пальцами, опрокинул в рот, а затем, извинившись, встал, чтобы пойти в туалет.
Начинающая гейша обычно сопровождает мужчину до туалета и обратно, но новенькие этого не должны делать. Когда в комнате нет начинающих гейш, мужчины ходят в туалет самостоятельно. Но Господин Снегопад стоял, глядя на меня до тех пор, пока я не поняла, что он ждет меня.
Я не знала расположения помещений в чайном доме Комория, но Господин Снегопад знал это прекрасно, и я следовала за ним. Он постоял в стороне, пока я открывала ему дверь в туалет. Когда я закрыла за ним дверь и ждала, пока он выйдет, я слышала, как кто-то поднимается по ступеням, но не придала этому значения. Господин Снегопад вышел, мы с ним вернулись обратно, и я заметила, что в комнате появилась еще одна гейша со своей младшей сестрой. Они сидели спиной к двери, и я не видела их лиц. Но когда мы обошли вокруг стола и заняли свои места, я оцепенела. Напротив меня сидела женщина, которую я всеми силами старалась избегать. Мне улыбалась Хацумомо, а рядом с ней сидела Тыква.
