– Председатель Ивамура… Президент Нобу, – сказала Мамеха, – это моя младшая сестра Саюри.
Уверена, вы слышали о знаменитом Ивамура Кен, основателе «Ивамура электрик». Может, вам даже доводилось слышать имя Нобу Тощикацу. Никакие партнерские отношения не были так знамениты, как эти. Они были как дерево и корни или как святилище и ворота перед ним. Даже я в свои четырнадцать лет слышала о них. Но я не могла предположить, что Ивамура Кен окажется человеком, встреченным мной на берегу ручья Ширакава. Я опустилась на колени, поклонилась им и произнесла все полагающиеся в данном случае банальные слова. Потом подошла и села между Нобу и Председателем. Нобу разговаривал со своим соседом, а Председатель сидел, обхватив пустую чайную чашку, стоявшую на подносе у него на коленях. Мамеха начала с ним о чем-то говорить, а я взяла небольшой чайник и отодвинула рукав, чтобы он не мешал мне наливать чай. К моему удивлению, Председатель поднял глаза и посмотрел на мою руку. Я видела, что предстало перед его глазами. Возможно, из-за приглушенного света в павильоне моя рука казалась нежного цвета слоновой кости и светилась, как жемчужина. Ни одна часть моего тела не казалась мне до этого такой прекрасной, как эта рука. Я видела, Председатель не отводит глаз от моей руки, поэтому не убирала ее. Неожиданно Мамеха замолчала. Мне показалось, она перестала говорить потому, что Председатель смотрел на мою руку и не слушал ее рассказ. И тут я поняла, что произошло. Чайник оказался пуст. Более того, он был пуст с самого начала, когда я только взяла его в руки.
Я пробормотала что-то в свое оправдание и быстро поставила чайник. Мамеха улыбнулась.
– Видите, какая это настойчивая девушка, Председатель, – сказала она. – Если бы в чайнике оказалась хоть капля воды, Саюри налила бы ее вам.
– На твоей младшей сестре, Мамеха, очень красивое кимоно, – сказал Председатель. – Я не мог видеть его на тебе много лет назад, когда ты была начинающей гейшей?
Если у меня до этого появлялись хоть какие-то сомнения, действительно ли это Председатель, я окончательно убедилась в этом, услышав знакомую доброту и мягкость в его голосе.
– Может быть, – ответила Мамеха. – Но Председатель за свою жизнь видел столько разных кимоно, удивительно, как вы все помните.
– Я ничем не отличаюсь от остальных мужчин. Красота производит огромное впечатление на меня. Что же касается, например, этих борцов сумо, то я точно не отличу одного от другого.
Мамеха наклонилась ко мне и прошептала:
– Что Председатель действительно не любит, так это сумо.
– Мамеха, – сказал он, – зачем ты хочешь поссорить меня с Нобу?..
– Да Нобу-сан уже сто лет знает о вашем отношении к сумо!
– Саюри, а для тебя это первое знакомство с сумо?
Мне было очень трудно начать говорить с Председателем, но прежде чем я перевела дыхание, все вздрогнули от страшного грохота. Мы повернули головы и увидели, как закрылась одна из гигантских дверей. Спустя какое-то время с грохотом закрылась вторая дверь. Нобу отвернулся от меня, и я не могла удержаться от разглядывания ожогов на его лице и шее, его деформированных ушей. Затем я увидела пустой рукав его пиджака. От сильного волнения я не заметила этого раньше. Рукав был сложен пополам и пристегнут к плечу длинной серебряной булавкой.
Должна рассказать вам, что когда-то молодой лейтенант японского флота Нобу несколько раз попадал под обстрел под Сеулом в 1910 году, во время присоединения Кореи к Японии. Когда я встретила Нобу, то ничего не знала о его героизме, хотя его история и облетела всю Японию. Если бы он не познакомился с Председателем и со временем не стал президентом «Ивамура электрик», может, о нем никто бы и не вспомнил как о герое. А так его ранения дополнили историю его успеха.
Впервые увидев его приколотый рукав, я не могла отвести глаза. Прежде мне не доводилось видеть никого, кто потерял бы конечность. Помню, когда я была совсем маленькой, помощник господина Танака отсек себе кончик пальца во время разделывания рыбы. В случае с Нобу отсутствию руки не придавалось большого значения, потому что вся его кожа представляла собой сплошную рану. Трудно, может, даже жестоко с моей стороны описывать, как он выглядел. Я только повторю слова, сказанные о нем одной гейшей: «Каждый раз, когда я смотрю на его лицо, я думаю о картошке, попавшей в огонь».
Когда двери закрылись, я повернулась к Председателю, чтобы ответить на его вопрос. Начинающая гейша могла позволить себе, если хотела, вести себя также тихо, как композиция из цветов. Мне же не хотелось упускать возможности пообщаться с Председателем. Даже если я оставлю совсем небольшой след в его памяти, какой может оставить нога ребенка на пыльном полу, в любом случае это будет началом.
– Председатель спросил меня, первое ли это мое знакомство с сумо, – начала я. – Могу сказать, что да, и буду очень признательна, если Председатель будет столь добр и расскажет мне что-нибудь о борьбе.
– Если ты хочешь понимать происходящее, – сказал Нобу, – лучше спрашивай меня. Как тебя зовут? Я не расслышал твоего имени из-за шума.
