Мятеж за это время расширился, в нас стреляли почти изо всех окон, особенно из дома герцога Ихара, во всех проемах которого засели хорошие стрелки. Мы потеряли много людей, среди них и наводящего ужас Мустафу, бравого мамлюка, который при Аустерлице чуть не поразил русского Великого князя Константина. Товарищи Мустафы поклялись отомстить за него, но останавливаться было нельзя, и наша кавалерия продолжала скакать под градом пуль до самой площади. Там мы нашли принца Мюрата, сражающегося с огромной плотной толпой вооруженных людей, среди которых было несколько тысяч испанских солдат с пушками, стреляющими по французам картечью.
Когда прибыли мамлюки, которых испанцы очень боялись, сопротивление длилось еще некоторое время, но турки наводили страх даже на самых смелых! Врезавшись в гущу толпы, мамлюки в один миг снесли своими кривыми саблями сотню голов и проложили путь гвардейским егерям и драгунам, принявшимся яростно рубить мятежников. Вытесненные с площади испанцы надеялись отступить по многочисленным улицам, отходящим от площади, но их остановили другие колонны французских солдат, по приказу Мюрата двигавшиеся к площади с разных сторон. В других кварталах тоже произошли столкновения, но сражение на площади было главным и определило нашу победу. У восставших было 12–15 сотен убитых и много раненых, и их потери были бы еще больше, если бы принц Мюрат не прекратил огонь.
Я, военный человек, сражался с людьми, напавшими на французскую армию, но в глубине души так и не мог не признать, что наше дело не было правым, что у испанцев была причина так относиться к иностранцам. Ведь, придя
Военные действия прекратились почти повсюду, город был занят нашими пехотинцами. Кавалерия, перекрывшая улицы, получила приказ вернуться в лагеря. Мятежники, так яростно стрелявшие из дворца герцога Ихара, имели дерзкую неосторожность остаться на своих местах и снова открыть огонь при возвращении наших эскадронов. Но французские солдаты, возмутившись, что испанцы варварски расчленили на куски тела их убитых товарищей, спешились, через окна первого этажа проникли в особняк и жестоко отомстили мятежникам. Понесшие самые большие потери мамлюки ворвались в комнаты с турецкими саблями и мушкетонами в руках и безжалостно уничтожили всех находившихся там, большинство из которых оказались слугами герцога Ихара. Никто из них не уцелел, и кровь сброшенных с балконов испанцев смешивалась с кровью мамлюков, убитых ими утром.
Подавив восстание, Мюрат занялся двумя важными вещами: надо было представить императору отчет о событиях в Мадриде и отправить королеву Этрурии, старого принца Антонио и особенно юного инфанта дона Франсиско, который, напуганный пушечной пальбой и перестрелкой на улицах города, согласился уехать с сестрой и дядей. Но их кортеж мог продвигаться очень медленно, в то время как Мюрату было важно доставить свои донесения императору как можно быстрее. Вы, наверное, догадываетесь, как он вышел из этого затруднения?
Пока в Испании было тихо, принц Мюрат доверял доставку своих многочисленных донесений императору своим штатным адъютантам. Но теперь, когда надо было пересечь почти всю страну с населением, переполошенным сражением в Мадриде, готовым без разговоров убивать французских офицеров, это поручение должен был выполнить вспомогательный адъютант. Это опасное дело поручили мне. Я этого ожидал, и хотя по списку дежурств черед был не мой, я не позволил себе по этому поводу никакого замечания.
