На середине подъема маршалы и генералы, у которых на ногах были ботфорты для верховой езды, не могли, идти дальше. Наполеон сел верхом на пушку, маршалы и генералы поступили так же. Мы продолжали путь таким странным образом и наконец достигли монастыря на вершине горы. Император остановился там, чтобы собрать армию. Нашлись вино и дрова, которые отдали солдатам. Холод был ужасный, все дрожали. Через несколько часов снова пустились в путь. Спуск был тоже очень трудным, но все же не таким, как подъем. К ночи мы спустились на небольшую равнину, где находился большой поселок Сен-Рафаэль и несколько деревень, в которых мы нашли продовольствие, вино и кров. Моя рана, которая начала уже затягиваться при отъезде из Мадрида, снова открылась. Тюрбан прикрывал мне голову только сверху, снег попадал на шею и затылок, таял и стекал по телу. Я был весь мокрый, а наши экипажи еще не пришли. Я провел жестокую ночь.
В следующие дни армия продолжала марш на Эспинар, Вильякастин, Аревало и Медина-дель-Кампо. Чем дальше мы отходили от Гвадаррамы, тем становилось теплее. Вскоре изморозь сменилась дождями, дороги превратились в грязное месиво. Реку Дуэро мы перешли в Тордесильясе, где увидели наконец отставших солдат английской армии, которая бежала при нашем приближении к порту Ла-Корунья. Император хотел догнать ее, прежде чем она успеет сесть на корабли. Он подгонял войска, заставляя их делать 10–12 лье в день, несмотря на плохую погоду и ужасные дороги. Эта поспешность привела к поражению, которое для Наполеона было тем более чувствительным, что испытала его одна из частей его гвардии. Вот как это произошло.
Армия ночевала в Вильяпандо, когда император, в ярости, что ему все время приходится гнаться за англичанами, узнал, что их арьергард находится в нескольких лье от нас в городе Бенавенте, за небольшой речкой Эслой. На рассвете он отправил туда мамлюков и гвардейских егерей впереди пехотной колонны. Командовал войском генерал Лефевр-Денуэтт, очень храбрый, но и очень неосторожный офицер. Этот генерал пришел со своей кавалерией на берег Эслы перед Бенавенте, расположенном в полулье за рекой. Не обнаружив врага, он решил выслать разведку в город. Это было вполне по-военному, но для разведки достаточно одного взвода, так как двадцать пять человек видят так же далеко, как две тысячи, а если попадут в засаду, то, по крайней мере, будет меньше потерь. Генерал Денуэтт должен был дождаться пехоты, прежде чем легкомысленно отправляться за Эслу. Однако, не слушая никаких замечаний, он переправил вброд весь полк конных егерей, направился к городу и послал мамлюков осмотреть его. Те не нашли ни одного жителя — верный признак, что неприятель готовит засаду. Французский генерал должен был хотя бы из осторожности отступить, потому что с такими силами нельзя сражаться с многочисленным неприятельским арьергардом. Вместо этого Денуэтт продвинулся дальше вперед. И когда он проезжал по городу, его внезапно окружили 4 или 5 тысяч английских кавалеристов. Скрыв свое передвижение за домами окраинных кварталов, они вдруг обрушились на егерей Императорской гвардии. Егеря, стремясь выйти из города, защищались так мужественно, что прорвались через англичан и перешли реку без больших потерь. Полк прибыл на левый берег, перестроился… Только тогда было замечено отсутствие генерала Денуэтта. Прибывший английский парламентер вскоре сообщил, что под генералом убили лошадь, а самого генерала захватили в плен…
В это время прибыл император. Можете представить себе его гнев, когда он узнал, что не только его любимый полк потерпел поражение, но что его командир остался в руках англичан! Хотя Наполеон был крайне недоволен неосторожностью Лефевра-Денуэтта, он предложил все же обменять его на офицера такого же звания, находящегося в плену во Франции. Но генералу Муру слишком хотелось предъявить английскому народу одного из полководцев Императорской гвардии, попавшего к нему в плен, и он не согласился на обмен. К генералу Денуэтту отнеслись с большим почтением, но отправили в Лондон как трофей, что еще больше разгневало Наполеона.
Несмотря на небольшой успех, достигнутый в стычке с конными егерями Императорской гвардии, англичане продолжали отходить. Мы перешли Эслу и заняли Бенавенте. От этого города до Асторги расстояние по меньшей мере 15–16 лье, и надо переходить множество речек. Но императору настолько не терпелось догнать неприятеля, что он захотел, чтобы его армия проделала этот путь за один день, хотя дни тогда были очень короткими, было 31 декабря. Мне редко приходилось совершать такие тяжелые переходы. Ледяной дождь пробивал одежду, лошади и люди вязли в болотистой земле. Мы продвигались с большим трудом, а так как англичане разрушили все мосты, то нашим пехотинцам пришлось пять или шесть раз раздеваться, класть оружие и вещи на голову, голыми входить в ледяную воду речек, через которые надо было переправляться.
