Первая осада не удалась. Но когда в 1809 году наши войска вернулись с победой в провинцию Арагон, маршал снова пошел на Сарагосу. К тому времени оборона города значительно улучшилась, фортификационные сооружения были завершены, собралось все воинственное население Арагона, гарнизон пополнился в большой степени частями регулярной испанской армии Кастаньоса, разгромленной нами при Туделе. Таким образом, число защитников Сарагосы достигло 80 тысяч человек. У маршала для осады было только 30 тысяч. Зато у нас были прекрасные офицеры, в наших рядах царили порядок и дисциплина, тогда как в городе — неопытность и беспорядок. Осажденные проявляли единодушие только в одном:
Религиозный фанатизм и священная любовь к родине придавали защитникам города мужество. Сами они слепо положились на
Штурмовать город, где каждое жилище стало крепостью, означало бы повторять ошибку, совершенную во время первой осады, терпеть большие потери без всякой надежды на успех. Маршал Ланн и командующий инженерными войсками генерал Лакост действовали с методичной осторожностью, которая, несмотря на медленность, должна была привести или к сдаче города, или к его разрушению. Начали, как обычно, с рытья апрошей, чтобы добраться до первых домов. Дойдя до них, эти дома минировали, а потом взрывали вместе с их защитниками. Затем взрывали следующие и т. д. Но, проводя эти работы, французы подвергались большой опасности — как только один из них появлялся вне укрытия, он становился мишенью для испанцев, прятавшихся в соседних домах. Генерал Лакост погиб в тот момент, когда появился в чердачном окне, чтобы рассмотреть, что происходит в городе. Ожесточенность испанцев была такой, что, когда мы минировали здание и стук молотка предупреждал их о приближении смерти, никто из них не покидал его стен, которые они поклялись защищать. Мы слышали, как они пели молитвы. Затем, когда стены взлетали в воздух, а потом падали с шумом на землю, погребая под обломками большинство находившихся там людей, чудом уцелевшие сбивались на развалинах вместе и старались их защитить, прячась за любое укрытие, снова начинали стрелять! Но наши солдаты были к этому готовы, и, как только мина взрывалась, они устремлялись к руинам и убивали всех, кого находили, сами занимали позиции за перегородками домов, сооружали заграждения из мебели, балок и устраивали среди этих завалов проходы для саперов, которые должны были взрывать соседний дом. Уже треть города была разрушена, и проходы, проделанные в этих развалинах, образовывали такой запутанный лабиринт, что для ориентации офицеры инженерных войск ставили указатели. Кроме мин, французы применяли артиллерию и сбросили на город около 11 тысяч бомб!
Несмотря на все это, Сарагоса продолжала держаться… Напрасно маршал, испытывающий жалость к героическим защитникам, посылал парламентера с предложением почетной капитуляции… Ее не приняли. Осада продолжалась. Но если дома можно было разрушить обычными минами, то для разрушения больших укрепленных монастырей потребовались очень серьезные земляные работы. Здесь ограничивались взрывом части стен, а как только в них возникала брешь, солдаты шли через нее на приступ. Осажденные прибегали на ее защиту, и стычки были ужасными. В таких атаках мы понесли больше всего потерь.
