Чтобы от этой деревни перебраться на левый берег, мы должны были преодолеть четыре речных рукава. Первый — шириной в 250 туазов. Представьте себе длину огромного моста, который надо было перебросить между нашим берегом и маленьким островом посредине реки! За этим островом проходит второй самый быстрый рукав, 180 туазов в ширину. Эти два рукава омывают остров, возле которого есть еще один заболоченный остров и третий проток шириной в 20 туазов. Только преодолев эти препятствия, можно было попасть на огромный остров Лобау, отделяемый от левого берега четвертой протокой шириной в 70 туазов. Таким образом, для четырех участков реки общей шириной в 520 туазов нужно было четыре моста, строительство которых требовало проведения огромных работ. Выбор императором Эберсдорфа обладал тем преимуществом, что оба острова и маленький островок служили опорой нашим мостам, а Лобау являлся большим плацдармом, откуда можно было с большей уверенностью перейти непосредственно на левый берег. К тому же этот остров образовывал выступ — удобный исходный рубеж посреди равнины, простирающейся между деревнями Гросс-Асперн и Эсслинг, — очень удобная конфигурация для прохода армии.
Эрцгерцог Карл, дойдя по левому берегу Дуная до Вены и видя, что Наполеон остановлен этим препятствием, надеялся, что сможет помешать ему переправиться, угрожая его тылам. Он напал на предмостное укрепление в Линце и даже начал готовиться к переходу на другой берег реки со всей своей армией у Кремса, чтобы дать нам сражение на правом берегу. Но всюду его войска были отброшены, и он ограничился тем, что противостоял нашей переправе у Эберсдорфа. Строительство мостов было очень трудным, так как из-за недостатка материалов использовались лодки разной формы и размеров. Применялись канатные, деревянные и железные крепления, не обладающие нужной крепостью. Не хватало якорей, их заменяли ящиками с ядрами. Охрана строительства была поручена корпусу маршала Массены.
Корпус маршала Ланна, расположенный перед Нуссдорфом, только имитировал подготовку к переправе, чтобы запутать неприятеля, который долго думал, что мы хотим возобновить атаку на остров Шварцлакен. Эти работы не велись по-настоящему, и маршал Ланн сопровождал императора, когда тот вечером 19-го отправился в Эберсдорф проверить, как строятся мосты. Осмотрев все подробно и убедившись, что собрано все, что можно было в данных обстоятельствах, он приказал посадить на восемьдесят больших лодок и десять крепких плотов одну бригаду из дивизии Молитора, которая, несмотря на сильные волны и разлив Дуная, пристала к острову Лобау. Его войска высадились там, так как неприятель, озабоченный тем, что мы собираемся переправиться выше у Нуссдорфа, не охранял этот пункт. Таким же образом император занял меньшие островки, и строительство мостов началось. Оно длилось всю ночь и закончилось 20-го в полдень. Погода была отличная. Все дивизии корпуса Массены тотчас перешли на остров Лобау. Возможно, больше нет примеров таких больших работ, проведенных за такое короткое время.
20 мая, в четыре часа дня, после того как был переброшен мост через четвертый и последний рукав Дуная, пехотные дивизии Массены под командованием генералов Леграна, Буде, Карра Сен-Сира и Молигора с острова Лобау перешли на берег у деревень Эсслинг и Асперн. За ними следовали дивизии легкой кавалерии Ласалля и Марюла, а также кирасиры генерала д’Эспаня, всего 25 тысяч человек.
Несколько вражеских эскадронов появились на горизонте, хотя основная часть австрийской армии была еще у Герарсдорфа, но собиралась выступить, чтобы помешать нашему пребыванию на левом берегу Дуная. Император со своей стороны направлял большие массы войск к острову Лобау. Корпус маршала Ланна выступил из окрестностей Нусдорфа, направляясь на Эберсдорф. Но на пути через Вену ему встретилось много препятствий, и он прибыл только на другой день. За ним следовала пешая гвардия.
Вечером 20-го император и маршал Ланн устроились в единственном доме на острове Лобау, мы же с товарищами расположились рядом с домом на чудесной лужайке, освещаемой лунным светом. Ночь была прекрасна. В нашей беззаботности мы не думали о завтрашних опасностях, мы весело беседовали и распевали модные песенки, среди прочих одну очень популярную тогда в армии. Авторство приписывали королеве Гортензии[73], а слова песенки очень соответствовали обстоятельствам, в которых мы находились:
И еще:
Капитан д’Альбукерке был самым веселым из нас. Он пел очень приятным голосом, смешил нас до слез, рассказывая о своих романтических похождениях. Бедняжка не знал, что занимается заря его последнего дня. Да и мы не знали, что расстилающуюся перед нами на другом берегу равнину скоро оросит наша кровь и кровь нашего любимого маршала.
