Я находился между двумя товарищами и видел, как они упали в один и тот же момент. Я бросился к нашему эскорту, чтобы они помогли поднять Лабурдоннэ, но едва я сделал несколько шагов, как адъютанту генерала Буде, который встал на мое место, чтобы поговорить с маршалом, ядром снесло голову. На том самом месте, где только что находился я!..
Решительно, здесь нельзя было стоять, мы находились прямо под огнем вражеской батареи! И тогда, несмотря на все свое мужество, маршал вынужден был переместиться на сотню туазов вправо.
Последний приказ, который Ланн поручил мне отнести, предназначался Бессьеру и вызвал стычку между двумя маршалами, искренне ненавидевшими друг друга. Но чтобы понять сцену, о которой я вам сейчас расскажу, надо знать причины этой ненависти.
Когда в 1796 году генерал Бонапарт стал командующим Итальянской армией, первым адъютантом у него был Мюрат, которого он очень любил и сделал в конце концов полковником. Но в первых же боях, заметив военный талант, упорство и мужество Ланна — тогда командира 4-й линейной полубригады, — Бонапарт стал испытывать к нему не меньше уважения и любви. Такая благосклонность вызвала ревность Мюрата.
Эти два полковника стали бригадными генералами, и в самые трудные моменты Бонапарт поручал Мюрату кавалерийские атаки, а Ланну — командование гренадерским резервом. И тот и другой совершали чудеса, но, хотя армия и ценила обоих, между этими храбрыми офицерами установилось соперничество, которое, надо признать, поощрялось главнокомандующим, потому что позволяло ему подстегивать их честолюбивое желание отличиться. Он хвалил героические поступки генерала Ланна перед Мюратом и достоинства Мюрата в присутствии Ланна. В стычках, которые неизбежно возникали из-за этого соперничества, Бессьер — тогда простой капитан эскорта генерала Бонапарта, у которого он тоже был в большом фаворе, — постоянно принимал сторону своего земляка Мюрата и не упускал случая опорочить маршала Ланна, которому все это становилось известно.
После победоносной Итальянской кампании Ланн и Мюрат, ставшие дивизионными генералами, были с Бонапартом в Египте, где их взаимная неприязнь только усилилась. Она стала еще больше, когда оба захотели жениться на сестре Бонапарта Каролине. Тогда Бессьер ходатайствовал перед госпожой Бонапарт в пользу Мюрата, а чтобы окончательно привлечь ее на свою сторону, он воспользовался представившимся случаем и нанес решающий удар сопернику своего друга. Ланн командовал тогда Консульской гвардией и, желая сделать все как можно лучше, превысил сумму, предназначенную для обмундирования солдат, на 300 тысяч франков. Бессьер, член административного совета, занимающегося распределением фондов, рассказал об этом Мюрату, а тот передал все первому консулу.
Бонапарт, придя к власти, решил навести порядок в администрации и примерно наказать Ланна. Он отстранил его от командования гвардией и дал месяц сроку, чтобы покрыть перерасход денег. Ланн не смог бы этого сделать без щедрой помощи Ожеро. Тогда первый консул вернул ему свое расположение, но понятно, что Ланн сохранил глубокую неприязнь как к Бессьеру, так и к своему счастливому сопернику Мюрату, женившемуся в конце концов на Каролине Бонапарт.
Таковы были отношения между Ланном и Бессьером, когда им пришлось действовать совместно в сражении при Эсслинге.
Во время сильной канонады, погубившей несчастного д’Альбукерке, маршал Ланн, видя, что австрийцы начали отход, хотел атаковать их всей своей кавалерией. Он позвал меня, чтобы отнести приказ об этом генералу Бессьеру, которого, как вы уже знаете, император поставил под его командование. Но поскольку я был занят выполнением другого поручения, это задание должен был выполнить другой адъютант. Им оказался де Вири. Маршал Ланн дал ему такой приказ: «Скажите маршалу Бессьеру, что я
