Мемуары генерала барона де Марбо полностью

Узнав, что маршал серьезно ранен, его супруга тотчас же выехала со своим братом полковником Гёэнёком, тем, который отвозил в Париж известие о капитуляции Вены. Но уже в Мюнхене она получила депешу, сообщающую ей о смерти маршала. Она вернулась в Париж в глубоком отчаянии, так как очень любила своего мужа. Год спустя она была назначена придворной дамой новой императрицы, эрцгерцогини Марии-Луизы, и собиралась встречать ее в Бранау на границе с Баварией, когда, проезжая через Страсбург, она захотела увидеть тело своего мужа, которое покоилось в одной из церквей этого города. Это зрелище оказалось выше ее сил, и, как только открыли гроб, у женщины случился такой сильный нервный приступ, что несколько дней ее жизнь пребывала в опасности.

Я пишу историю моей жизни, поэтому постоянно возвращаюсь к тому, что касается лично меня. Я возвращаюсь к тому, что после кончины маршала Ланна я находился с моими товарищами в Вене, где лечил свою рану. Я лежал на больничной постели, погруженный в грустные размышления, так как сожалел не только о самом маршале, который был так добр ко мне, но я не мог скрыть от самого себя, что потеря такой поддержки коренным образом меняла мое положение. Конечно, в мелкском монастыре император сказал, что производит меня в начальники эскадрона, и маршал Бертье тоже дал мне это звание. Но военные заботы мешали им выслать необходимые бумаги, и фактически я оставался простым капитаном. Счастливый случай положил конец моим опасениям по поводу моего будущего.

Мой товарищ Лабурдоннэ, рана которого была много опаснее моей, занимал соседнюю комнату. Мы часто беседовали с ним через открытую дверь. Господин Мунье, секретарь императора, а теперь пэр Франции, часто навещал своего друга Лабурдоннэ. Мы познакомились. В штабе он много слышал обо мне, о моих ранениях и теперь при встрече со мной он спросил, какую награду я получил. «Никакую», — ответил я. «Вероятно, забыли отослать, — сказал Мунье, — я уверен, что видел ваше имя на одном из свидетельств, положенных в портфель императора». На другой день я узнал от Мунье, что мое свидетельство положили перед императором и тот, вместо того чтобы просто подписать его, написал на полях: «В виде исключения этот офицер будет назначен начальником эскадрона конных егерей моей гвардии». Этим император оказывал мне огромную и беспримерную честь: звания гвардейских офицеров приравнивались к более высоким званиям в армии. Взяв меня начальником эскадрона в гвардию, Наполеон повысил меня сразу на два чина, в войсках это равнялось бы званию майора (или подполковника). Это было великолепно!

Однако это преимущество не ослепило меня, хотя к нему добавилась бы возможность чаще навещать мою матушку в Париже, в котором располагались постоянные квартиры гвардии. Но я знал, что командующий Императорской гвардией маршал Бессьер плохо принимал офицеров, которых выдвигал не он, а кроме того, я опасался, что он не забыл инцидента, произошедшего при Эсслинге.

Меня терзали разного рода сомнения, когда прибыл в Вену принц Евгений, вице-король Италии. Он поселился во дворце принца Альберта. Все находящиеся в городе маршалы пришли к нему на прием, среди прочих Массена, который хотел как-то позаботиться об адъютантах маршала Ланна, к которым проявлял интерес сам Наполеон. Массена поднялся к нам, задержался некоторое время возле меня, так как знал меня еще со времен осады Генуи. Я поделился с ним своими затруднениями, и он ответил: «Конечно, было бы хорошо для тебя служить в гвардии, но месть маршала Бессьера может все испортить. Поступай ко мне адъютантом, ты будешь принят как свой, как сын прекрасного генерала, который погиб, служа под моим командованием, а я позабочусь о твоем продвижении». Соблазненный этими обещаниями, я согласился. Массена тотчас же отправился к императору, который согласился на его просьбу и прислал мне свидетельство о моем назначении начальником эскадрона, адъютантом Массены. Это случилось 18 июня.

Несмотря на радость, что я теперь старший офицер, я очень скоро пожалел, что согласился на предложения Массены. Через час после того, как я получил назначение на должность адъютанта, сам маршал Бессьер привез мне назначение в гвардию и уверял меня, что он был бы рад принять меня в свой корпус, прекрасно понимая, что у Эсслинга я только выполнял приказания маршала Ланна. Я был ему очень признателен за этот честный поступок и очень жалел, что так быстро договорился с Массеной. Но решение было уже принято. Я думал, что это отразится на моей карьере, но, к счастью, этого не произошло: Мунье, которого назначили вместо меня к гвардейским егерям, был еще начальником эскадрона, когда я был уже полковником. Правда, два следующих года он оставался в Париже, а я провел их под пулями и получил еще два ранения, о чем расскажу позже.