С давних времен существовало правило, дающее французскому посланнику, впервые прибывающему в Лиссабон, право ввезти без таможенного налога любые товары на том корабле, на котором он прибывает в страну. Воспользовавшись установленным обычаем, генерал Ланн уступил эту привилегию купцам за 300 тысяч франков. Когда супруга Ланна родила сына (при Луи-Филиппе он стал министром военно-морского флота), принц регент Португалии захотел стать крестным ребенка. В день крещения он отвел генерала Ланна в одну из комнат дворца, в которой хранились драгоценности, присланные из Бразилии. Он открыл ящик, в котором лежали драгоценные камни. Двумя руками он трижды захватил необработанные алмазы и высыпал их в шляпу генерала со словами: «Первая горсть — моему крестнику, вторая — его матери госпоже посланнице, третья — господину посланнику». С этого момента маршал, от которого я и узнал эти подробности, стал по-настоящему богат.
На этом судьба не перестала осыпать его дарами. Когда первый консул стал императором и в 1804 году учредил сан маршалов Империи, то заслуженный генерал Ланн, безусловно, оказался среди первых, причисленных к этому рангу. Он получил маршальский жезл и титул герцога Монтебелло. В Булонском лагере новый маршал принял командование 5-м корпусом Великой армии, который год спустя он повел в Австрию. В кампании он отличился опять, особенно при Аустерлице, где командовал левым флангом.
Он отличился также в 1806 и 1807 годах в Пруссии и Польше, особенно в сражениях при Заальфельде, Йене, Пултуске и Фридланде. В 1808 и 1809 годах он отличился, не только помогая императору в сражении при Бургосе, но сам выиграл сражение при Туделе и взял считающуюся неприступной Сарагосу. Затем, не давая себе отдыха, он действовал в Испании и Германии, и я уже рассказал о его подвигах в сражениях при Экмюле, Ратисбонне и Эсслинге, где этот храбрец и закончил свой славный путь.
Чтобы вы смогли лучше оценить маршала Ланна, я хочу рассказать вам один эпизод, который показывает характер этого человека и то, как он умел владеть собой.
В повседневном общении маршал был человеком спокойным и мягким, но на поле боя им овладевала ярость, доходящая до бешенства, если его приказы исполнялись плохо. Во время сражения при Бургосе в решающий момент один капитан артиллерии неправильно понял предписанный ему маневр и направил свою артиллерию в противоположную сторону. Когда маршал это заметил, то в гневе устремился к этой батарее, чтобы сурово отчитать офицера. Это было в присутствии императора, и, стремительно отъезжая, маршал услышал начало фразы, произнесенной Наполеоном: «этот славный Ланн…» Он вернулся задумчивым, потом, улучив момент, отозвал меня в сторону и попросил, взывая к доверительности, которую он мне оказывал, и к моей преданности, передать ему все замечание, сделанное по его поводу императором, целиком. Я искренне ответил: «Его Величество сказал «Этот славный Ланн обладает всеми качествами больших полководцев, но он им никогда не станет, потому что не может сдержать свой гнев и направляет его даже на низших офицеров, что является одним из самых больших недостатков для военачальника». Вероятно, маршал настолько хотел стать настоящим полководцем, что решил приобрести
Тот, кто воевал, знает, что у солдат есть плохая привычка: вместо того чтобы пользоваться специальным инструментом, чтобы вынуть пулю из ружья, когда надо его прочистить, они разряжают его, стреляя в воздух, что очень опасно при большом стечении войск. Несмотря на запрет, во время осады Сарагосы пехотинцы разряжали ружья таким образом, когда маршал проезжал мимо лагеря, и одна пуля, описав дугу, попала в упряжь его лошади, разорвав уздечку прямо у руки маршала. Привели солдата, виновного в этом нарушении, и маршал, сдержав свой первый порыв, сказал: «Посмотри, чем ты рискуешь и что бы ты чувствовал, если бы меня убил». Он велел отпустить солдата. Какой силой духа надо обладать, чтобы суметь так побороть свой характер!
