Между тем, неожиданно начался второй этап франко-португальских переговоров, спровоцированный захватом французами под командованием Фабиена де Монлюка португальского острова Мадейры в Атлантике в 1566 году. Моряки, зная, что Франция не признавала договор о разделе Нового Света между Испанией и Португалией, грабили остров в течение нескольких месяцев [50]. [194] В Париж в связи с этим срочно был отправлен многоопытный дипломат Жуан Перейра Дантас, уже бывший послом во Франции в 1559-1560 годах, которому Екатерина Медичи цинично заявила, что Франция готова рас49 44. См.: Леони Фрида. Екатерина Медичи. M., 2006. С. 276-281; Гармсен О. М. Байоннское свидание 1565 г. (из истории французско-испанских дипломатических отношений XVI века) // Ученые записки Московского городского педагогического института. T. VIII. Кафедра истории средних веков. Вып. I. / Под ред. А. А. Фортунатова. М., 1948. С. 95-114.
50 45. Monluc Biaise de. Commentaires. 1521-1576 / Éd. P. Couteault. Paris, 1971. P. 582.
смотреть вопрос о некотором возмещении ущерба, если Маргарита де Валуа станет португальской королевой. 16 и 17 февраля 1567 года датированы ответы на это условие короля Себастьяна, Екатерины Австрийской и кардинала Энрике, адресованные Екатерине Медичи и Карлу IX [51]. В этих письмах сообщается о том, что португальский посол получил все полномочия для ведения переговоров о браке Себастьяна и Маргариты, который «будет служить укреплению дружбы между двумя странами». Французский двор попытался, правда, не очень благовидным способом, заставить португальскую королевскую семью действительно приступить к переговорам о женитьбе. Несмотря на заверения португальцев в симпатиях к Франции, навязывание брака их королю в очередной раз и уже едва ли не силой вызвало негативную реакцию в Лиссабоне. Воспользовавшись началом Второй гугенотской войны во Франции (1567-1568), португальский двор спешно отозвал своего посла, что завершило очередную фазу брачных переговоров.
Четырнадцатилетняя Маргарита не могла не помнить события этой войны, поскольку королевская семья в это время подверглась смертельной опасности, оказавшись в унизительном положении беглецов в собственной стране. Пребывая в бургундском замке Монсо в сентябре 1567 года, двор во главе с юным Карлом IX и Екатериной Медичи чудом не попал в плен к гугенотам. Последние во главе с принцем де Конде, родным дядей Генриха Наваррского, попытались в очередной раз захватить короля. 51 46. Эти письма также хранятся в Санкт-Петербурге в составе коллекции П. П. Дубровского, Авт. 69. См. прим. к разделу III «Неизданные документы» настоящей книги.
51 46. Эти письма также хранятся в Санкт-Петербурге в составе коллекции П. П. Дубровского, Авт. 69. См. прим. к разделу III «Неизданные документы» настоящей книги.
Екатерина Медичи в последний момент успела вырваться из окружения и укрыться за крепкими стенами замка Mo, куда в спешном порядке были вызваны швейцарцы. Нужно было любой ценой прорваться в Париж и начать собирать силы. Вокруг всего королевского поезда – нескольких десятков карет, носилок и повозок – швейцарцы образовали каре по типу македонской фаланги. Под защитой их оружия в два часа ночи двор покинул Mo и, исполненный страха и паники, спешно двинулся в столицу, по пути несколько раз подвергаясь атакам гугенотских отрядов. К утру, «в полнейшем беспорядке», он добрался до спасительного Парижа. Весь миротворческий итог [195] «большого путешествия», организованного королевой-матерью, оказался сведенным к нулю. Вера в политику веротерпимости рухнула. Семнадцатилетний Карл IX, который и прежде не славился хорошим здоровьем, после этих событий стал постепенно превращаться в угрюмого неврастеника [52].
Маргарита де Валуа никогда не писала об унизительных ситуациях, в которые попадала королевская фамилия во времена гражданских смут – как настоящая принцесса дома Валуа она являлась носительницей королевского Величества, «моего ранга», как она часто повторяет в мемуарах, и не могла даже в мыслях допустить любое ущемление прав и прерогатив своей семьи. Если отдельные эпизоды на эту тему все же присутствуют в ее мемуарах и переписке, то, как правило, они касаются только ее лично, причем королева убеждает читателя, что Божественное провидение всегда помогало ей любые неприятности обращать себе на пользу.
52 47. Эрланже Ф. Генрих III. СПб., 2002. С. 62-63.
