Однако последующие события, связанные с трагической смертью Генриха II на турнире, безуспешным для Франции окончанием Итальянских войн (1559), смещением акцентов внешней политики страны в сторону сближения с Испанией и быстрым распространением кальвинизма, надолго отодвинули идею «наваррского брака». Две непримиримые политические соперницы – регентша при малолетнем Карле IX Екатерина Медичи и королева Наваррская [190] Жанна д’Альбре (овдовевшая в 1562 году) – предпочли вообще не вспоминать об обручении, тем более что страна была фактически накануне внутреннего религиозного конфликта и разделения на католический и протестантский лагеря. Этот конфликт и начался в 1559 году, когда ослабевшее центральное правительство оказалось не в состоянии контролировать восстание умов королевства. Религиозный конфликт сразу же превратился в религиозно-политический, гражданский и вооруженный одновременно, став отражением большого социального кризиса во французском обществе эпохи позднего Ренессанса. Началась эпоха Гражданских, или Религиозных, войн во Франции (1559-1598), которая продлилась почти сорок лет, поставив страну на грань национальной катастрофы.
Королевская семья во главе с итальянкой Екатериной Медичи, обремененной несколькими малолетними детьми, оказалась в крайне трудной ситуации, поскольку разные аристократические кланы стремились воспользоваться неопытностью и юностью ее сыновей и оспорить ее права регентши-иностранки. Генриху IV приписывают следующие слова, сказанные им по поводу Екатерины спустя много лет после ее смерти: «Помилуйте, ну что могла сделать эта бедная женщина, когда у нее умер муж и она осталась с пятью маленькими детьми на руках, а два великих семейства Франции – наше [Бурбоны] и Гизы – задумали овладеть короной? Не пришлось ли ей поэтому то и дело менять маски, чтобы провести и тех, и других, сохраняя, что ей и удалось, пока суд да дело, своих детей, которые, следуя один за другим, правили под мудрым руководством столь умной дамы? Меня удивляет, как она не натворила чего похуже!» [40].
Первые воспоминания Маргариты, по-видимому, датируются 1558-1559 годами, когда она передает свой разговор с отцом. Однако пышные летние празднества 1559 года, посвященные бракосочетанию ее старшей сестры Елизаветы с испанским королем Филиппом и ее тетки Маргариты с Савойским герцогом, она уже упускает из внимания. Дело в том, что младшие королевские дети (Маргарита и будущий Франсуа Алансонский) мало привлекались к праздникам по причине малолетства (им было 6 и 5 лет соответственно) и находились в Лувре или Сен-Жермене со своими воспитателями. [191]
Неожиданно овдовев, но успев выдать свою старшую дочь Елизавету Французскую замуж за Филиппа II Испанского, Екатерина Медичи решила закрепить этот альянс браком своей младшей дочери Маргариты и ее сверстника – короля Португалии Себастьяна, за которого правили его происпански настроенные родственники – бабка Екатерина Австрийская, тетка Филиппа II, и дядя кардинал Энрике. Как показывают письма французского посла в Португалии Жана Нико [41] Екатерине Медичи, брачные предложения португальскому двору им были 40 35. Цит по: Эрланже Ф. Резня в ночь на Святого Варфоломея. 24 августа 1572 года. СПб., 2002. С. 268.
41 36. К слову сказать, именно Жан Нико (отсюда – никотин), дипломат и интеллектуал, прославился тем, что в 1560 году отправил ко французскому двору образцы табака, который уже был в обиходе при дворе португальском, и тем самым положил начало его распространению во Франции, а затем в Европе.
представлены уже в августе 1559 года [42]. Учитывая, что кончина Генриха II наступила 10 июля, невольно возникает предположение, что переговоры или консультации обоих дворов на эту тему начались раньше, возможно, со времени прибытия посла в Лиссабон в мае 1559 года. Нико информировал королеву-мать, что «Себастьян хорош собой» и что «в Португалии все желают этого брака» [43]. Однако уже в письме Карлу IX от 5 ноября обеспокоенный посол сообщил, что испанский король явно противодействует усилиям французского дипломата, предлагая в качестве жены Себастьяна свою дочь [44].
Судя по всему, Екатерину Медичи португальский союз интересовал с двух точек зрения. С одной стороны, королева-мать в условиях начавшихся потрясений во Франции пыталась максимально обезопасить себя и ослабевшую королевскую власть от внешних посягательств со стороны могущественного Австрийского дома и его союзников, с другой – питала полумифические надежды на корону Португалии, на которую могла претендовать как отдаленная родственница правящего там дома. Маргарита могла усилить ее претензии и при благоприятных обстоятельствах помочь обрести еще один трон для Валуа [45]. [192]
42 37. Эти малоизвестные письма хранятся в Санкт-Петербурге, в Российской национальной библиотеке, в коллекции П. П. Дубровского, Автограф 110. В свое время они были опубликованы Э. Фальгеролем: Jean Nicot, ambassadeur de France en Portugal au XVIe siècle. Sa correspondance diplomatique / Éd. Edmond Falgairolle. Paris, 1897;
