Из Петрограда они отправились в Грузию – с мытарствами, через Баку. Естественно, по дороге все свое добро продали, пережили дикий голод. Прабабушка ничего не умела делать, вообще понятия не имела о хозяйстве. Один раз сварила курицу прямо с перьями. Поэтому на мою бабушку тяжелая доля легла с самого детства. Она пережила войну, вышла замуж, родилось двое детей – моя мама и ее брат.
Вот в такую семью попал Буба. И бабушка, и дедушка – представители старой тбилисской интеллигенции, с изумительным кругом общения, с чудесным образованием. Бабушка прослужила в русском драматическом театре имени Грибоедова 55 лет, была заслуженной артисткой Грузии. Мамин отчим, Мавр Пясецкий, тоже был очень известным актером Грибоедовского театра, народным артистом. Для меня – он родной дедушка, другого я и не знала.
У нас дома было очень весело. И, конечно, Бубе это безумно нравилось. Бабушка тоже сумела по достоинству оценить зятя. Они были с колоссальным юмором, у нас постоянно случались какие-то посиделки.
Я сама закончила русскую школу. В Тбилиси же в основном преподавали на грузинском. И я тоже поначалу ходила в грузинскую школу, номер один, которая считалась самой престижной. Но потом, когда мы с мамой переехали к бабушке с дедушкой, встал вопрос моего образования – дома-то все говорили по-русски. Потому что бабушка, хоть и была чистокровной грузинкой, но приехала из Петербурга, здесь работала в русском театре, и с дедушкой говорила тоже по-русски. Мама моя – тоже самое. В результате взрослые не могли меня проверять – как я занимаюсь, как выучила уроки, да элементарно, что пишу. При том, правда, что училась я всегда очень хорошо. И в итоге меня перевели в русскую школу. О чем я никогда не жалела.
Театр имени Грибоедова находился совсем недалеко от нашего дома. Бабушке и дедушке нужно было только пройти несколько метров от улицы Дзержинского до проспекта Руставели, где находился театр. Безумно жаль, что старое здание снесли, когда строили универмаг. Это – трагедия! Такой особняк уничтожили, не сохранились такую красоту! Из-за бетонной коробки снести красивейший особняк, перед ним был роскошный фонтан, разбит сад, сам дом был весь сине-белый, интерьер выполнен в стиле ар-нуво. Мама моя до сих пор почти рыдает что не уберегли ту красоту. Она, между прочим, со своим братом, моим дядей, принимала участие в старых постановках. Когда были нужны дети для спектакля «Дети Ванюшина», выбрали именно маму и дядю. Так что у нас несколько поколений за кулисами выросло.
Вокруг меня – сплошные кулисы. И иной альтернативы, кроме как идти на актерское, не было никакой и никогда. Я с тех пор, как себя собой ощущаю, знала, что буду никем другим, а только актрисой. Вначале, в детстве, меня немножко манил балет, потому что я выросла в этой атмосфере, первым моим соприкосновением с театром был именно танец. Уже в три года сидела на ступеньках оперного театра на всех премьерах, росла в балетных кулисах, помню запах специальной морилки, развешанные пачки.
Самые яркие впечатления – удивительные спектакли оперного театра. Я была совсем маленькой, когда в Тбилиси приезжал Жорж Баланчин, но все равно что-то запомнилось. Потом был театр имени Руставели, где служил папа. Мне было девять лет, когда там шли изумительные спектакли Михаила Туманишвили и папа во всех был занят. Играл и в «Антигоне», и в «Чинчрака» – это сказка детская, где играл и великий Серго Закариадзе.
Бесконечно жаль, что не сохранилось записей этих спектаклей. Только маленькие отрывочки. Дело-то происходило в коммунистическое время, когда телевизионщикам вечно были нужны кассеты, на которые переписывали все заседания съездов и тому подобной ерунды. Потому, к сожалению, очень многое утеряно. Осталось лишь в памяти…
То, что наша большая семья – не самая обычная, мы с братом стали осознавать, когда Буба находился на пике популярности. Лично я, например, восприняла его славу только после того, как стала ездить с ним на гастроли. Мама по возможности старалась всегда брать с собой – если, скажем, выезжали в Москву, Ленинград, или за границу. За рубеж в тот период вообще мало кто ездил, а нас брали. Или меня, или брата моего, Коку, или уже моего сына – Георгия…
Буба мне подарил весь мир, я увидела его лишь благодаря ему. Объездила много стран, где приобрела многих друзей. Изначально, конечно, они становились друзьями Бубы, но потом, в силу возраста, чаще общаются уже со мной.
Наши друзья – интересные и разные люди. Например, есть одна армянская семья из США, с которой мы знакомы с 1998 года. Они живут в Лос-Анджелесе. Ее глава – меценат, который дружит со всей московской элитой, с такими людьми, как, например, Владимир Спиваков. Когда этот человек узнал, что Буба Кикабидзе будет выступать в Сан-Франциско, он прилетел туда только для того, чтобы познакомиться с ним и пригласить нас к себе в в Лос-Анджелес. С тех пор мы очень тесно дружим с этой семьей.
