Недовольный и голодный, я возвращаюсь из коммунистической столовой. Ко мне подходит какой-то комиссаришка и довольно ехидно спрашивает: «Ну, что же, пообедали?» – «Как вы смеете подобную гадость называть обедом?! – воскликнул я. – Вы над нами издеваетесь и морите нас голодом. В Москве со мной обращались иначе. Я протестую против подобного обращения и питания». Комиссаришка опешил, растерялся, стал извиняться, и через два часа я получил прекрасно приготовленную мясную солянку, чай, к нему сахар, и я успокоился. Невольно с улыбкой вспомнил один из революционных лозунгов: «В борьбе обретешь ты право свое».
На другой день после полудня поезд отходил на Псков. Времени было много, и я решил осмотреть находящийся поблизости великолепный дворец. Часть помещения была закрыта, или, может быть, туда не хотели пустить меня, и я ограничился частичным осмотром. Ничего особенно интересного я не нашел. Было ясно, все ценное оттуда уже вывезено, остались лишь громоздкие предметы. На первый взгляд они могли представлять интерес, но на самом деле все эти вещи были попросту хламом.
Я отправился на вокзал, где меня уже ждали с вещами два моих спутника, товарищи по несчастью. Мы поместились в вагон и, о ужас, попали к тифозным солдатам. Вши ползали по их шинелям, вселяя ужас. Мы хорошо знали, что значит укус тифозных вшей, через четырнадцать дней после этого неизбежно должно обнаружиться тифозное заболевание. Я вышел на платформу, снял шубу, подробно ее осмотрел в поисках этих ужасных тварей и так простоял на холодной платформе до самого Пскова. Здесь у военных властей надо было получить разрешение на проход через пограничную линию. Только поздно вечером я попал в латвийское село. Тамошние военные приняли меня радушно, угостили хорошим ужином, появилась даже музыка, играл какой-то оркестр. Наконец-то мы дома, какое счастье!
В Риге меня ждало новое горе. Брат сообщил, что, пока я находился в России, умер мой отец. Многое хотел бы сказать я об этой потере, но пусть это горе останется со мной. Впрочем, можно и не рассказывать о таких потрясениях, их смысл и боль понятны каждому без слов и объяснений.
Два месяца провожу в Латвии и снова уезжаю в Америку, теперь уже как представитель латвийского правительства. Официально Америка еще не признала новые Балтийские республики, но неофициально оказывала им всяческое содействие.
Коммерция, этот обмен продуктами, результатами и плодами человеческих трудов – величайший двигатель народов и государств. Молодая Латвия должна была прежде всего наладить отношения с другими государствами и, конечно, с Америкой, оказавшей нам столько помощи. К сожалению, это быстро и ловко учли самые различные «дельцы» и много напортили. Все, что они проделали, ни в каком случае нельзя назвать нормальными экономическими отношениями. Об этом полезно вспомнить и в наши дни, потому что и сейчас подобные ловкачи немало портят и, как прежде, продолжают свою разрушительную деятельность.
Перед самым моим отъездом в Латвии появились представители американской Internationale Corporation.
Каким-то чудесным образом они вошли в контакт с правительством, и оно, вопреки моим указаниям и предупреждениям, заключило с ними договор о поставке 10 тысяч тонн железнодорожных рельсов, нескольких тысяч товарных вагонов и нескольких сот паровозов. Велико было мое изумление, когда, приехав в Нью-Йорк, я узнал, в National City Bank, что Internationale Corporation успела получить авансом от этого банка в счет латвийского правительства 450 тысяч долларов. По наведенным мной справкам оказалось, что эти дельцы сумели ловко обставить дело. Прежде всего хитро назвали свое учреждение USA Internationale Corporation. Внушительная вывеска. Всякий должен был понимать, что учреждение работает как солидная фирма. Всем известна богатейшая American Internationale Corporation с основным капиталом 50 миллионов долларов, между тем как основной капитал USA Internationale Corporation составлял всего 20 тысяч долларов. На первый взгляд, особенно неопытного человека, эти вывески должны были казаться совершенно одинаковыми. USA и American казались равнозначными. Но эта буквенная мистификация стоила молодому правительству Латвии, новичку в международных делах, ровным счетом 450 тысяч долларов. Эти деньги так и пропали, за них не было получено ни одного вагона, ни одного паровоза или рельса. История вышла весьма неприятной и скандальной, она же стала отчасти и причиной, почему я спустя четыре месяца сложил свои полномочия в Америке и уехал в Латвию.
Около 20 мая я приехал в Нью-Йорк и сразу же энергично принялся за работу, между прочим помещая статьи в американские журналы. В American Industries появилась моя статья Reconstruction in Republic of Latvia, а журнал The Annalist напечатал статью Latvia plans Wholesale Water power developement. Были и другие публикации.
