Будто после страшного урагана, везде наступила туманная неразбериха. Одни знали слишком много, другие не понимали ничего, и здесь, вообще говоря, плюс на стороне большевиков. Их действия были стремительны, производили впечатление большой определенности и уверенности. Советская власть сразу взяла решительный тон, большевики повсюду назначили своих представителей, в том числе в Америке. Их было, конечно, много, но, собственно, «официальных» только два, мой однофамилец Озолс и некий Мартенс. Первый – почтенный гражданин, жена которого работала в Библиотеке Конгресса. Озолс – бывший член 1-й Государственной думы, бежавший в Америку от преследований русского правительства. Мартенс – полуобрусевший немец. Оба давно не бывали в России, плохо разбирались в ее делах и событиях, неудивительно, что эти два советских «дипломата», коммерческий и политический, вошли в контакт со мной, чтобы получить информацию о России. Мартенс был чрезвычайно осторожен. Открыто встречаться со мной боялся, да и я сам этого не хотел, потому наши свидания происходили на частной квартире Багаева, моего знакомого русского. Мартенс, кстати, работал в Америке еще нелегально, а в таких условиях наши встречи были весьма неудобны.
И ему, и Озолсу я рисовал положение русского народа в мрачных красках, а они оба когда-то, в пору 1-й Государственной думы, идейно и «платонически» распинались за счастье народа. Но воспроизводить здесь все то, что я им говорил, на что открывал глаза, просто невозможно.
Произошел курьезный и неприятный случай.
Из Риги в Нью-Йорк в качестве секретаря будущего латвийского посольства должен был отправиться некий господин Нагель. Он-то и подвел нашего министра иностранных дел Мейеровица.
История такова.
В Латвии уже успело образоваться несколько политических партий. Каждая претендовала на руководящую роль в государственной жизни молодой страны. Это обстоятельство легко могли использовать враги и компрометировать, где и как возможно. К министру Мейеровицу приставали с разных сторон, убеждая, что в Америке надо как можно скорее создать настоящее посольство, недостаточно иметь одного представителя – меня. Я со своей стороны убеждал, что все это пока излишне. Тем не менее до моего сведения довели, что в ближайшем будущем, как только будет получена американская виза, ко мне приедет секретарь будущего посольства в Вашингтоне, совершенно неизвестный мне господин Нагель. Сотрудник американского представительства в Риге мистер Йоунг запросил у Вашингтона разрешение дать Нагелю американскую визу. Ответа не последовало. Йоунг сделал новый запрос, опять ничего. Тогда он решил самостоятельно дать Нагелю визу и довести до сведения своего правительства.
Вот тут-то и началось. Мне позвонили из Вашингтона и просили немедленно приехать по важному делу. На другой день в Вашингтоне я узнал, о, времена, что, по сведениям американского правительства, Нагель был, а может быть, теперь является германским секретным агентом. Во время войны он в Скандинавии являлся «посредником» между Россией и Германией. Из этого Вашингтон сделал совершенно правильный вывод, Нагеля в Америку не пускать. Немедленно телеграфирую в Ригу, но получаю ответ, что Нагель уже выехал и находится по пути в Америку. Мне поручалось довести до его сведения по прибытии парохода, чтобы он немедленно возвращался обратно.
Наконец пароход причаливает. Американские власти задерживают Нагеля, препровождают на остров Элис и сообщают, что на материк его не пустят, он должен немедленно уехать. В свою очередь, приезжаю я, знакомлюсь с ним и его женой, красноволосой немкой, передаю распоряжение моего правительства. Нагель оказался стреляной птицей неожиданных полетов. Ехать обратно отказался. Тотчас поднялась скандальная газетная шумиха. И что же? Запрет американских властей, приказ латвийского правительства, все оказалось напрасным. У Нагеля нашлись «свои люди» в Нью-Йорке, поверившие в совершенную невиновность молодого дипломата, и взяли его на поруки. Нагель был отпущен и остался.
Прошло четыре года. Я был уже латвийским посланником в Москве. Однажды ко мне пришел с докладом секретарь и сообщил, что некто Нагель, по его словам, латвийский гражданин, служивший в русском Аркосе сначала в Лондоне, а потом в Америке, прибыл в Москву и хочет получить новый паспорт. Секретарь просил его подождать, сказав: «Наш посланник был в Америке нашим представителем, может быть, он вас и знает». Я сказал секретарю: «Приведите ко мне Нагеля». Увы, на сей раз его так и не удалось увидеть. Нагель, видя, что паспорта не получить без меня, сбежал и уже никогда не являлся в наше посольство. Тут уже не только я мог убедиться, кто такой Нагель и каковы его цели, деятельность и моральные ценности. Иная загадка раскрывается даже без нашего участия.
Были агенты и другого рода, невольные «шпионы», вершившие свое дело не из корысти, а из любви к отечеству.
